Тем более ты уже третий месяц без работы, и сейчас единственное, что удерживает нас от того, чтобы окончательно посыпаться, — моя зарплата.
Она сказала это спокойно. Не ударила словами, не повысила голос, не добавила яда. Но Алексей всё равно вздрогнул, будто Екатерина случайно нажала на самый болезненный нерв.
Она видела, как ему это неприятно слышать. И понимала: он сам давно всё знает. Просто одно дело — молча прокручивать это в голове среди ночи, глядя в потолок, и совсем другое — услышать вслух, днём, в чужом кабинете, от собственной жены. Но иногда правду всё-таки приходится произносить. Не для того, чтобы унизить. А чтобы перестать делать вид, будто её нет.
— Ты могла поговорить со мной раньше, — глухо сказал он.
— Я и собиралась. Сегодня, дома, вечером. Но ты предпочёл приехать ко мне на работу и выяснять отношения при людях.
Алексей опустился на стул так тяжело, словно у него внезапно отняли силы. Телефон он положил на колени и больше к нему не прикасался. Несколько секунд он просто сидел, не поднимая головы.
За окном с карниза разом сорвалась стая голубей. Они взлетели почти одновременно, будто одно серое крыло, и скрылись за краем крыши. На их месте осталась только бледная полоса неба.
— Она ведь одна с ребёнком, — произнёс Алексей почти шёпотом.
Теперь это уже не звучало как довод. Скорее как мысль, за которую он всё ещё пытался держаться.
Екатерина посмотрела на него. Алексей уставился в пол, в маленькое пространство между своими ботинками, будто именно там находился ответ на всё случившееся. Она понимала, о чём он сейчас думает. Не столько об Алёне, сколько о себе. О трёх месяцах безрезультатных поисков. О том, что семья держится на плечах одного человека, хотя держать её должны были двое. О том, как он ворвался сюда с обвинениями, уверенный в своей правоте, а реальность оказалась совсем не такой, какой представлялась ему по дороге.
— Я это знаю, — мягко сказала Екатерина. — Именно поэтому я ей и помогала. Поэтому и дала карту. Несколько месяцев я оплачивала кружки Матвея, коммуналку, свет, газ — всё, что действительно нужно. Но когда с карты начали уходить деньги на рестораны, это перестало быть помощью ребёнку. И, честно говоря, я не вижу, какое отношение Матвей имеет к этим ужинам.
Алексей наконец поднял глаза. В его взгляде смешалось сразу несколько чувств: обида, растерянность, позднее раскаяние за сцену в офисе и нечто похожее на согласие. Тяжёлое, медленное, будто оно пробивалось через внутреннее сопротивление.
— Ты права, — выдохнул он после паузы.
Так тихо, что слова почти растворились в тишине.
— Я знаю, — ответила Екатерина.
Она подошла к двери и открыла её. В коридоре стояла та особая офисная тишина, которая после чужого конфликта кажется ещё плотнее обычного. Люди вроде бы работают, но воздух всё равно помнит каждую сказанную фразу.
Алексей вышел первым. Екатерина задержалась на пороге и проводила его взглядом. Она заметила его слегка ссутуленные плечи, расстёгнутую куртку, медленную походку — совсем не такую, с какой он ворвался сюда несколько минут назад.
Потом она вернулась к столу, села и открыла ноутбук. На экране всё ещё висел незаконченный отчёт.
За стеклянной перегородкой Ирина из бухгалтерии печатала с такой сосредоточенностью, будто от скорости её пальцев зависела судьба компании. Игорь пристально смотрел в монитор с выражением человека, обнаружившего нечто чрезвычайно важное. Татьяна Михайловна поправила очки и сделала вид, что полностью погружена в документ, хотя держала страницу вверх ногами.
Екатерина поставила курсор в нужную строку и начала работать. Пальцы снова двигались уверенно. Мысли тоже постепенно выстраивались в порядок.
Вечером им предстояло поговорить по-настоящему. Без крика, без свидетелей, без возможности спрятаться за срочные дела. О разговоре, который они оба откладывали слишком долго. Об Алёне. О деньгах. О том, где заканчивается помощь близкому человеку и начинается чужая привычка брать, не спрашивая. О работе, которую Алексей пока так и не нашёл. И о том, что Екатерина устала быть единственной, кто каждый раз смотрит на выписку и прикидывает, хватит ли до следующей зарплаты.
Этот разговор должен был случиться дома, за закрытой дверью. И Екатерина больше не боялась его. Она просто слишком долго носила всё это в себе.
На мгновение она подумала об Алёне. Представила, как та где-нибудь сейчас ждёт звонка от брата, уже заранее придумывая, какие слова услышит, и готовясь к новому кругу давления. Алёна умела ждать итогов чужих разговоров. Умела ставить людей так, чтобы они сами приносили ей нужные решения.
Но теперь Алексей вернётся к ней с другим ответом. Не с тем, на который она рассчитывала.
Что Алёна сделает дальше, Екатерина не знала. И впервые за долгое время поняла: это уже не её забота.
Сейчас перед ней был отчёт, срок сдачи и узкое окно, выходящее на пустой карниз. Ещё недавно там сидели голуби — ровной цепочкой, словно буквы в строке, которую кто-то так и не дочитал до конца.