Но вскоре похожая трата повторилась. А затем в списке операций возник ресторан — уже совсем другой уровень расходов, никак не похожий на историю о женщине, у которой не хватает денег даже на продукты. Сумма была не разорительной, но достаточно крупной, чтобы Екатерина задержала на ней взгляд. Потом появился ещё один ресторанный чек. И ещё один.
Она раз за разом просматривала эти строки и молча сопоставляла факты. Траты на рестораны стали почти привычными, а суммы там были такими, что на эти деньги Матвея можно было спокойно кормить пару недель. Екатерине трудно было поверить, что Алёна ходит в такие места в одиночку. Ещё труднее — понять, почему человек, который постоянно жалуется на безденежье, выбирает не обычное кафе, не недорогую столовую, а заведения, где итог в чеке выглядит именно так.
Екатерина какое-то время выжидала. Она и сама не могла бы точно объяснить, чего ждёт. Наверное, надеялась, что это случайность, что Алёна одумается, что в следующем отчёте по карте снова будут только коммунальные платежи, секция Матвея и какие-то бытовые мелочи. Но новая выписка оказалась почти такой же, как предыдущая. И следующая после неё — тоже.
Несколько раз Екатерина была уже готова поговорить с Алексеем. Однажды — в воскресенье утром, когда они оба никуда не спешили и в квартире стояла редкая спокойная тишина. Она открыла банковское приложение, взяла телефон, мысленно даже выстроила первые фразы. Но Алексей опередил её. Начал рассказывать, что Алёна совсем вымоталась, что ей тяжело одной, что Матвей снова приболел. Екатерина закрыла приложение, положила телефон экраном вниз и ничего не сказала. Ей показалось, что для такого разговора должен быть более подходящий момент.
Только подходящий момент так и не наступил. Вместо него в её кабинете появился Алексей.
Карту она заблокировала три дня назад. Без сцены, без предупреждения, просто зашла в приложение и нажала нужную кнопку. Екатерина собиралась вечером спокойно поговорить с мужем, показать ему выписку, объяснить, почему дальше так продолжаться не может. Но Алёна успела первой. Позвонила брату раньше, чем Екатерина произнесла хоть слово. Позвонила, конечно, в слезах, прямо из ресторана, с рассказом о том, как её унизили и выставили на посмешище.
И теперь Алексей стоял у неё в кабинете, сжимал в руке телефон и уже был готов защищаться — хотя вопрос ему ещё никто не задал.
Екатерина развернула к нему экран своего телефона.
— Посмотри.
Алексей взял аппарат, нахмурился. Екатерина молча наблюдала, как он прокручивает выписку: сначала быстро, почти раздражённо, потом всё медленнее, а затем и вовсе стал задерживаться на каждой строке. Его глаза возвращались к одним и тем же операциям, снова уходили вниз, опять поднимались выше. На лице у него сначала было обычное напряжённое внимание, потом недоумение, а потом появилось что-то ещё — Екатерина не стала подбирать этому чувство название.
— Что это такое? — наконец спросил он.
— История расходов по карте, которую я оформила для твоей сестры, — спокойно ответила Екатерина. — Ты спросил у неё, где именно она была, когда не смогла расплатиться? В каком заведении ей стало так «стыдно»?
Алексей поднял на неё глаза. Возразить ему было нечего.
— Последняя попытка оплаты была в ресторане, — продолжила она тем же ровным голосом. — Обрати внимание на сумму. Это не кофе и не дневное меню. Это нормальный полноценный обед, причём по чеку видно, что она там была явно не одна. С кем она встречается и как проводит время — меня не касается. Но карту я давала не для этого. Она была для кружков Матвея, коммунальных платежей и необходимых расходов. Не для ресторанов.
Алексей снова уставился в экран и замолчал. Екатерина почти физически чувствовала, как внутри него что-то пытается сопротивляться. Та самая часть, которая годами привыкла вставать на сторону сестры автоматически, не выясняя, права она или нет. Алёна всегда умела позвонить первой. Умела рассказать любую историю так, чтобы оказаться в ней несчастной, обиженной и совершенно беззащитной. С правильными паузами, с нужными интонациями, с надрывом в голосе. Алексей, наверное, это понимал. Но понимание и привычка редко живут в одном месте.
— Она говорила мне, что еле справляется, — произнёс он наконец, и в его голосе впервые прозвучала не уверенность, а сомнение.
— Я знаю, что она тебе говорила. Ты сам мне всё это пересказывал.
— Может, это какая-то ошибка…
— Алексей, — Екатерина забрала у него телефон. — Ошибки нет. Я три недели смотрела на эти операции и ждала. Думала, что всё прекратится само. Не прекратилось. Поэтому я заблокировала карту. Это мой счёт и мои деньги. Не наши общие. Мои — и я имею право остановить расходы, которые не имеют никакого отношения к помощи ребёнку и оплате самого необходимого.