— Гостями людей можно назвать тогда, когда их приезд заранее обсуждён и принят обеими сторонами. А если один человек решил поиграть в щедрого хозяина и просто поставил жену перед фактом в её собственной квартире, это уже не гостеприимство. Это бесцеремонное вторжение.
Я перевела взгляд на Игоря, потом снова на его родственников.
— Игорь обещал вам отдых с удобствами? Значит, пусть сам его и организует. Все претензии к уровню сервиса можете адресовать администратору — он как раз стоит у раковины с губкой.
После этих слов я прошла мимо них так, будто в коридоре никого не было, и спокойно закрыла за собой дверь.
За стеной тут же зашипела свекровь — зло, быстро, почти неразборчиво. Но подойти ко мне больше никто не решился. Игорь сделал свой выбор. Я — тоже.
На десятый день, вечером в понедельник, вся компания наконец собиралась на вокзал.
В прихожей стояла тяжёлая, давящая тишина. Игорь выглядел так, будто его неделю гоняли без сна: лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени. Он молча таскал на лестничную площадку их огромные сумки, которые, казалось, были набиты кирпичами.
Когда входная дверь за родственниками наконец захлопнулась, он сполз по стене прямо на пол и устало провёл ладонью по мокрому лбу.
— Всё, — выдавил он едва слышно. — Взял шесть рабочих дней за свой счёт, все отгулы потратил, премии лишился, накопления ушли на их врачей, рынки и поездки. Чувствую себя так, будто вагоны разгружал…
Я вышла из спальни уже собранная. В руке у меня был маленький чемодан на колёсиках — ярко-жёлтый, заметный, почти праздничный.
Игорь поднял на меня мутный, растерянный взгляд.
— Ты… правда сейчас уезжаешь в санаторий? После всего этого? — спросил он сипло, словно до последнего надеялся, что ему показалось.
— Да, в санаторий, — спокойно ответила я и накинула лёгкий плащ. — Отпуск у меня официально с завтрашнего дня, но поезд отправляется сегодня вечером. Такси уже ждёт у подъезда, я всё рассчитала.
Он беспомощно огляделся. На полу стояли пакеты, в ванной громоздилось бельё, кухня выглядела так, будто по ней прошёл небольшой ураган, а холодильник зиял пустотой.
— А я? — растерянно произнёс он. — Мне что делать? Кто будет готовить?
— Тот же человек, который будет готовить тебе после развода, — сказала я без раздражения. — Ты сам.
Я обошла его, не повышая голоса.
— К моему возвращению тебя здесь быть не должно. Освободи квартиру. Ты привёл родню без моего согласия, позволил им читать мне нотации в моём собственном доме, а теперь, после всего, снова думаешь только о том, кто будет тебя кормить и обслуживать.
Игорь приоткрыл рот, но я не дала ему начать очередное оправдание.
— Можешь считать это практическим занятием по самостоятельной жизни. Всего доброго.
Дверь за моей спиной закрылась тихо, с мягким щелчком. Этот звук показался мне удивительно приятным: будто он отделил меня от чужой наглости, чужих требований и проблем, которые мне пытались навязать.
Через две недели я вернулась из санатория. В прихожей было чисто, а в шкафу пустовала ровно та половина, где раньше лежали вещи Игоря.
Он всё-таки выполнил моё последнее требование и переехал к матери, туда, где был прописан. В первый же рабочий день после возвращения я подала заявление на развод.
Игорь обещал своей родне десять дней отдыха «всё включено» за мой счёт. В итоге они уехали с покупками, я вернулась отдохнувшей, а он остался без накоплений, без жены и без права распоряжаться чужой жизнью.