— Марина, с понедельника мама поживёт у нас. Примерно полтора месяца.
Я не перестала нарезать огурцы. В устах Игоря слова «мама поживёт у нас» почему-то всегда звучали так, будто всё уже согласовано, комнаты распределены, а исполнять назначили меня.
Июль стоял раскалённый, липкий, безжалостный. Воздух будто густел от жары, духота тянулась в кухню через приоткрытую форточку, и вместе с этим горячим маревом, кажется, окончательно испарились остатки здравого смысла у моего мужа.
Игорь остановился посреди кухни, расправил плечи с видом человека, который сейчас объявит стране новый обязательный сбор, и продолжил:
— У неё ремонт. Там сейчас невозможно находиться. Машинку свою сложишь, ткани уберёшь в шкаф на балконе. Маме нужен отдых и тишина. И ещё учти: ей врач назначил питание. Котлеты на пару, овощи без соли, каши на воде. Без твоих приправ и экспериментов. Полтора месяца как-нибудь потерпишь.
Я положила нож рядом с недорезанным огурцом.
Наша трёхкомнатная квартира была устроена разумно и без перекосов: спальня — общая, маленькая комната служила моей швейной мастерской, а третью Игорь занял под кабинет-гостевую. Там стоял диван-книжка, а шкафы были забиты рыбацкими снастями, коробками с крючками и стопками журналов про удачную ловлю.
В ателье я работала приёмщицей, но дома постоянно брала частные заказы. Швейная машинка, раскройный стол, рулоны ткани и фурнитура — это не милое увлечение для скучающих вечеров. Это мои деньги, мой труд и единственное пространство в квартире, где я чувствовала себя хозяйкой.
— Игорь, — произнесла я ровно, без крика и без театральных вздохов. — Людмила Сергеевна может приходить к нам, сколько захочет. Но превращать мою мастерскую в лечебный пансион и становиться персональным диетическим поваром я не собираюсь. Если ей действительно нужно где-то переждать ремонт, давай снимем жильё рядом. Расходы поделим пополам.
Муж сразу налился тёмной краской возмущения.
Причём, как быстро стало понятно из его нервной и сбивчивой речи, вопрос был вовсе не в аренде. Людмила Сергеевна моей комнаты не просила. Это Игорь сам, желая предстать перед матерью образцовым сыном, успел сообщить ей, что мы якобы всё обсудили, место подготовили, а невестка едва ли не мечтает с утра до вечера готовить брокколи на пару.
— Значит, вот как ты рассуждаешь! — с надрывной торжественностью заявил он и схватил со стула свою барсетку. — Тогда слушай внимательно. Я ухожу к матери! Вернусь только тогда, когда ты поймёшь, как нужно относиться к моей семье!
Он явно рассчитывал, что я брошусь следом, повисну у него на шее, разрыдаюсь и пообещаю перекрутить фарш хоть на тысячу полезных котлет.
— Возьми куртку, — сказала я спокойно и только подтолкнула к нему ключи от машины.