По вечерам я доставала из холодильника свои заранее приготовленные контейнеры, спокойно ужинала, споласкивала за собой единственную тарелку и демонстративно не трогала ни кусочка из тех запасов, которые закупались для «семейного санатория» Игоря.
Как-то раз мне довелось наблюдать особенно выразительный эпизод. Марина вернулась с рынка, торжественно вручила Игорю увесистый пакет и следом протянула чек почти во всю ладонь.
— Игорёк, ты ведь сам сказал, что всё за твой счёт, — сладко пропела она. — Вернёшь мне, ладно? Тут на три тысячи двести гривен набежало.
Лицо мужа вытянулось так, будто ему только что сообщили стоимость собственного благородства. В тот момент я сформулировала для себя ещё один простой вывод: мужская щедрость очень быстро заканчивается там, где начинается его личный кошелёк, а не чужое время и чужие силы.
За эти дни такси, платные специалисты, аптеки, продукты, рынки и бесконечные «мелкие покупки» вытянули из Игоря почти сорок восемь тысяч гривен. Стоило оплачивать всё самому, как его великодушие стремительно усохло до размеров сморщенной изюминки.
Первый серьёзный сбой у него случился на шестой день. Он перехватил меня в коридоре с таким видом, будто я была последней надеждой тонущего корабля.
— Завтра закажи машину и отвези маму на УЗИ, — выпалил он, нервно комкая кухонное полотенце. — Я уже записал её на восемь утра. Я сплю по пять часов, ты понимаешь?
— Раз записал ты, значит, и повезёшь тоже ты, — спокойно ответила я, убирая его руку с прохода. — В это время я работаю. И, кстати, не отвлекайся: у Марины, кажется, вода в ванной уже через край идёт.
Настоящий финал этой домашней комедии наступил в воскресенье, на девятый день. Родственницы наконец сообразили, что включить меня в их систему обслуживания не получилось, и решили перейти к коллективному воспитанию.
Вечером три возмущённые представительницы семейного матриархата выстроились передо мной плотной стеной и перекрыли дорогу в спальню.
— Знаешь что, дорогая, — первой заговорила Галина Викторовна, недовольно сжав губы. — Мы, между прочим, приехали в гости. А ты здесь ходишь так, будто снимаешь угол. Ни внимания, ни заботы. Мужа своего совсем загнала, он уже еле на ногах держится!
Оксана сложила руки на груди и смерила меня взглядом, полным театрального презрения.
— Можно было хотя бы из уважения к старшим один раз нормальный ужин приготовить, — бросила она. — Мы же не посторонние люди, мы семья!
Я остановилась. Воздух в комнате словно загустел, и на несколько секунд все замолчали.
— Игорь, — я повернула голову к кухне, где мой супруг внезапно застыл возле холодильника. — Ты собираешься объяснить своим гостям, что я заранее отказалась быть бесплатным персоналом?
Он отвёл взгляд и пробормотал куда-то в сторону открытой дверцы:
— Ну… могла бы немного помочь. Они же всё-таки приехали…
Вот тогда всё окончательно стало на свои места.
— Значит, ты услышал только то, что устал, но так и не понял главного — вопроса уважения, — произнесла я ровно, холодно и без малейшей дрожи в голосе.
Я посмотрела на Оксану и добавила:
— Уважение не означает бесплатную работу кухаркой, водителем и сиделкой. А слово «гости» в этой ситуации вообще требует отдельного уточнения.