На странице оказались мы втроём — у моря, такие, какими были три года назад, когда дом ещё не напоминал поле боя. Антон на рисунке стоял между нами и держал за руки и меня, и Полину.
— Мам, это правда, что папа собирается жить отдельно? — неожиданно спросила она, не поднимая глаз.
Потом Полина призналась: отец пообещал купить ей новый телефон, если она согласится перебраться к нему «в квартиру получше». Я попросила дочь пока ничего не решать и крепче прижала её к себе. Из комнаты глухо бубнил телевизор. Антон так и не появился.
Поздно ночью я снова включила запись. В самый важный момент, там, где речь заходила о подписи, за окном с шумом проехала машина и почти полностью перекрыла голос Беляева. Чёткого признания на файле не было. Я сделала резервную копию, а потом подробно записала всё, что успела увидеть и услышать, пока память не начала стирать детали.
На следующее утро я отыскала ту девочку возле хозяйственного магазина. Она помогала матери, невысокой женщине в тёмном пальто, складывать покупки в сумки. Девочку звали Кира.
— Это вы осенью помогали нам с тележкой? — уточнила её мама. — Тогда у неё колесо прямо возле остановки отвалилось.
Я сразу вспомнила тот день: пакеты разъехались по тротуару, продукты рассыпались, а мы вместе собирали их под дождём. Кира тогда смущённо повторяла «спасибо» чуть ли не каждую минуту.
Выяснилось, что её мать подрабатывает уборкой подъездов, а Кира после уроков часто ходит с ней. Накануне они как раз мыли лестницу в нашем доме. Девочка заметила, как Антон привёл к нашей двери Беляева и Валерию. Потом услышала фразу женщины: «Жена твоя раньше семи не приходит, успеем». Позже из квартиры, дверь которой оставалась приоткрытой, донеслось ещё: «В понедельник пусть сама оправдывается». Антона Кира узнала, потому что во время истории с тележкой он встречал меня у подъезда. Она хотела предупредить, только не знала, когда я вернусь.
— Я не понимала, что они задумали, — тихо сказала Кира. — Просто слышала, что они про вас говорили плохо.
Я поблагодарила и её, и мать, а затем поехала к маме. Полина уже была у неё: бабушка обещала показать, как правильно делать ватрушки.
На кухне дочь раскатывала тесто, а мы с мамой ушли в комнату. Я рассказала ей об Антоне, Валерии, Беляеве и пропавшей папке. Мама молча дослушала, потом взяла телефон.
— У нашей соседки племянница занимается трудовым правом, — сказала она. — Не уверена, что сразу возьмётся, но позвонить ей можно. И, Марина, самое главное: ничего не подписывай в спешке.
Юрист Екатерина Юрьевна согласилась принять меня в тот же день. Она внимательно прослушала запись и сразу предупредила: аудио может помочь инициировать проверку, но само по себе документов не заменит. Мы подготовили заявление на имя директора с просьбой сохранить историю изменений в учётной программе, переписку и все бумаги по спорной поставке. Самовольно выносить из офиса служебные материалы она строго запретила.
Из её кабинета я вышла с двумя экземплярами заявления. Один нужно было оставить в приёмной, а на втором добиться отметки о принятии. Впервые за эти дни у меня появился не просто страх, а понятный план.
В воскресенье Антон внезапно стал почти заботливым. Принёс продукты, предложил в понедельник подвезти меня на работу. Я отказалась и сказала, что хочу прийти раньше, чтобы спокойно разобрать старые дела. Он резко опустил пакет на пол.
— Какой ещё архив? Тебя повысили, а ты всё продолжаешь рыться в прошлом.
— Перед передачей дел хочу всё закрыть, — ответила я. — Так будет надёжнее.
Он долго изучал моё лицо, затем спросил, не задела ли меня его недавняя шутка. Я сказала, что просто устала. Этому он, кажется, поверил.
Вечером Антон снова заговорил о Полине. По его словам, при моей новой должности дочери будет лучше пожить с ним: мол, у него расписание свободнее. Я спросила, с каких пор ребёнка начали вписывать в наше рабочее планирование.
— Вот видишь, — произнёс он, пряча телефон в карман. — С тобой невозможно договориться по-человечески.
Мне очень хотелось включить запись прямо при нём. Но там были только обрывки, а папка из дома исчезла. Я сдержалась и промолчала.
В понедельник ровно к восьми утра мы с юристом уже сидели в приёмной директора.
