— Я, между прочим, ради вас старалась! — продолжила Наталья Павловна, уже почти срываясь на крик. — И с ремонтом вам подсказывала, и как лучше сделать говорила, а теперь вы мне каждый кусок считаете!
— Подсказывали — да, — произнес я ровно, хотя внутри все кипело. — Только плитку в ванной я укладывал сам. За свои деньги и своими руками.
После этих слов на кухне стало так тихо, что было слышно, как за стеной гудит холодильник. И вдруг эту тяжелую паузу разорвал резкий звонок домофона. Мы с Юлией одновременно переглянулись: гостей на сегодня никто не ждал.
Жена вышла в прихожую, сняла трубку, выслушала пару фраз и нажала кнопку замка.
— Это Кирилл, — растерянно сообщила она, вернувшись. — Говорит, рядом колесо проколол и решил подняться.
Наталья Павловна заметно дернулась. Она быстро схватила свою сумку и попыталась незаметно задвинуть ее за холодильник. Руки у нее дрожали, пальцы лихорадочно теребили молнию кошелька, а взгляд метался по кухне, словно искал, куда бы спрятаться.
Минутой позже в квартиру вошел Кирилл. От него пахло дорогим парфюмом, на ногах были модные кроссовки, а на лице — привычная самоуверенная улыбка.
— Всем привет! — бодро сказал он, снимая куртку. — Я так понял, у вас сегодня что-то вкусное? Баранина, да?
— Проходи, сынок, разувайся, садись, — заторопилась теща, будто пыталась вернуть себе контроль над происходящим.
Кирилл без лишних церемоний опустился на стул, вынул из кармана новенький смартфон последней модели и положил его прямо на скатерть. Я молча взглянул на Юлию. Она побледнела и так сильно прикусила губу, что та стала почти белой.
— Неплохая игрушка, Кирилл, — заметил я, раскладывая мясо по тарелкам. — Ты за него тысяч шестьдесят гривен отдал?
— Это не игрушка, а рабочий инструмент, — лениво отмахнулся он. — Для графики нужен мощный процессор. Клиенты сейчас привередливые, всем качество подавай.
— Значит, работа появилась? Заказы идут? — уточнил я, садясь напротив.
— Ну… понемногу, — пожал он плечами. — На жизнь хватает, если особо не разгоняться.
— Тогда объясни мне, почему продукты для этой твоей жизни покупаем мы с Юлией?
Кирилл сделал глоток воды и тут же закашлялся. Потом уставился на мать так, будто впервые ее увидел.
— В смысле — вы покупаете? — выдавил он. — Мам, ты же говорила, что они на базе оптом берут почти даром, а Андрей готовит просто потому, что ему нравится.
Наталья Павловна громко кашлянула и попыталась подняться из-за стола.
— Довольно этих расспросов! Мальчик устал, с дороги, давайте лучше нормально поедим!
— Подожди, мама, — Кирилл нахмурился. Его взгляд метнулся от меня к Юлии. — Ты ведь каждый месяц брала с меня по шесть тысяч гривен. Говорила, что это за домашние обеды, которые они мне возят.
На кухню будто опустили стеклянный колпак. Тишина стала мертвой, плотной, давящей. Только настенные часы продолжали равнодушно отсчитывать секунды.
Юлия медленно подняла глаза на мать.
— Что именно ты брала? — спросила она севшим, хриплым голосом.
Наталья Павловна попятилась к дверному проему, вцепившись в ручки своей матерчатой сумки так, что костяшки пальцев побелели.
— Ничего я не брала! — выпалила она. — Он сам не понимает, что несет! Неблагодарный, все переврал!
— Это я переврал? — Кирилл резко подался вперед, и вся его показная расслабленность слетела в одно мгновение. — Ты сама сказала, что Андрею тяжело, что он просит компенсировать продукты и потраченное время. Поэтому я и переводил тебе деньги на карту десятого числа каждого месяца!
Я почувствовал, как горячая волна ударила в виски. Но снаружи остался неподвижен.
— Так вот что у вас тогда звякало в сумке, Наталья Павловна? — тихо спросил я. — Неужели бутылка хорошего коньяка, купленная на посреднические проценты?
Она стояла у кухонного гарнитура, прижавшись к нему спиной. От прежней надменности не осталось и следа. В ее глазах плескался липкий, унизительный страх перед тем, что сейчас правда окончательно выйдет наружу.