Там пласт за пластом, понимаешь? Наши пращуры не просто жили — они создавали эту страну. А ты сводишь всё к слову «пенсионерка»…
Марина Сергеевна резко отвернулась и уставилась в окно. Во дворе уже сгущалась темнота, в доме напротив одно за другим светились прямоугольники окон. Дмитрий бросил взгляд на Ольгу. Та едва заметно кивнула: пора.
— Мам, — начал он осторожно, — мы с Ольгой проверили этот сайт… «Первого украинского генеалогического общества». Такой организации нет. Совсем. Ни регистрации, ни юридического лица, ни каких-либо официальных данных.
Марина Сергеевна мгновенно развернулась к ним.
— Не говори ерунды. Они оформляют свидетельства, у них бланки, печати, герб!
— Герб там ненастоящий, — тихо, но твёрдо сказала Ольга. — Дмитрий показывал эти бумаги юристу на работе. Он сразу сказал: подделка. И сертификаты тоже не имеют никакой силы.
Свекровь заметно побледнела. Она опустилась обратно в кресло, взяла ноутбук, поставила его на колени, но крышку так и не открыла. Пальцы у неё мелко подрагивали.
— Нет… это не может быть правдой, — почти беззвучно произнесла она. — Виктор Алексеевич такой образованный человек. Он рассказывал мне про старинные переписные ведомости, про церковные книги, про исповедальные списки… Он даже фамилию наших предков по женской линии нашёл — Медынцевы. Это ведь древний род!
— Мам, сколько? — Дмитрий присел перед ней, стараясь поймать её взгляд. — Скажи честно. Пожалуйста.
Марина Сергеевна долго молчала. Прошло, наверное, полминуты, прежде чем она с трудом выдохнула:
— Пятьдесят шесть тысяч гривен.
Ольга прикрыла глаза. Дмитрий медленно поднялся, отошёл к стене и сдержанно, почти беззвучно ударил по ней кулаком.
— И это ещё не всё, — добавила свекровь, не поднимая головы. — Он говорил, что обнаружил польскую линию. Очень дальние родственники, графская ветвь. Но для подтверждения нужно оплатить поездку архивиста в Варшаву. Ещё девяносто две тысячи гривен.
— Ты уже перевела? — голос Дмитрия стал таким холодным, что Ольга невольно посмотрела на него.
— Пока нет, — торопливо ответила Марина Сергеевна. — Я думала… может, вы дадите взаймы. У вас же отложено на дачу…
— Какие ещё деньги на дачу, мама?! — Дмитрий сорвался, и голос его прозвучал резко. — Мы три года собираем! Егору скоро в школу, Кире — в садик, а ты собираешься отдать сумму, равную нескольким нашим зарплатам, каким-то мошенникам?
— Не смей так называть Виктора Алексеевича! — Марина Сергеевна вскочила с кресла, будто её ударили. Лицо её вспыхнуло. — Ты ничего не понимаешь! Тебе важны только деньги, дача, машина, быт. А мне важно другое — память, душа, род! Я хочу, чтобы мои внуки знали, откуда они, чтобы им было чем гордиться!
— Я и так горжусь тем, что моя бабушка всю жизнь проработала в школе, а дед трудился на заводе, — жёстко ответил Дмитрий. — Мне не нужны придуманные графы из Польши.
— Придуманные?! — Марина Сергеевна схватила ноутбук, рывком раскрыла его и дрожащими пальцами набрала пароль. — Вот, смотри сам! Письмо из архива, с печатью! А вот родословное древо — он специально для меня сделал. Здесь все даты, все фамилии, все имена!
Ольга подошла ближе и наклонилась к экрану. Древо действительно выглядело эффектно: под старинную бумагу, с завитками, виньетками и ровными рамками, будто предназначенными для семейных фотографий.
Только фотографий в них не было. Вместо них стояли имена: Роман, Лидия, Степан, Надежда. Семь поколений назад, почти до конца восемнадцатого века.
— Марина Сергеевна, — Ольга заговорила очень спокойно, тем самым голосом, каким обычно разговаривала в школе с ребёнком, готовым расплакаться, — а откуда у него все эти сведения? Вы отправляли ему какие-то свои документы?
— Разумеется, — быстро сказала свекровь. — Я переслала всё, что он просил: свидетельство о рождении Дмитрия, своё свидетельство и прочие семейные бумаги.