Марина Сергеевна уже почти три часа не отходила от своего видавшего виды ноутбука. Бледное сияние монитора падало на её сосредоточенное лицо: у глаз залегли тонкие морщинки, губы были упрямо сжаты в узкую линию.
На кухне давно остывал ужин, приготовленный ещё к пяти вечера, а стрелки часов тем временем подбирались к одиннадцати.
— Мам, ну что там опять? — Дмитрий заглянул в комнату, на ходу вытирая полотенцем мокрые после посуды руки.
— Не мешай! — свекровь даже головы не повернула. — Он только что прислал очень важное письмо, я разбираюсь.
Дмитрий тяжело выдохнул и посмотрел на жену, стоявшую у двери спальни. Ольга без слов качнула головой.
Они собирались завести этот разговор уже три недели. Всё откладывали, выбирали момент, надеялись, что само как-нибудь рассосётся. Но сегодня вечером решили окончательно: молчать больше нельзя.
— Марина Сергеевна, — Ольга осторожно вошла в комнату, — нам с вами надо серьёзно поговорить.
— Сейчас, Олечка, одну минутку, — отозвалась та, не отрывая взгляда от экрана. — Ты только представь! Виктор Алексеевич нашёл в архиве Львова документы. Оказывается, прадед моего отца происходил из купеческого рода! У них была лавка, они торговали чаем. Я ведь всегда чувствовала, что в нашей семье не всё так просто!
Дмитрий подошёл ближе и мягко положил ладонь матери на плечо. Она чуть вздрогнула, словно её выдернули из другого мира, и подняла на сына утомлённые, но возбуждённо блестящие глаза.
— Мам, выслушай меня. Кто такой этот Виктор Алексеевич?
— Генеалог, специалист по родословным! Я же тебе рассказывала. Он состоит в Первом украинском генеалогическом обществе, у него дипломы, удостоверения, сертификаты…
— А лично ты его когда-нибудь видела? — спросила Ольга, присаживаясь на самый край кресла напротив.
— А зачем мне встречаться с ним лично? Мы общаемся через интернет. Он отправляет мне копии документов, архивные снимки, разные подтверждения, — в голосе Марины Сергеевны появились снисходительные нотки, будто невестка спрашивала несусветную глупость. — Сейчас, Олечка, такие технологии. Не всем же сидеть по кабинетам, как некоторым.
Ольга сделала вид, что не заметила укола. За семь лет брака она уже научилась пропускать подобные замечания мимо себя. Свекровь часто язвила, но обычно без настоящей злобы — скорее по старой привычке.
— Сколько денег ты ему уже отправила? — прямо спросил Дмитрий.
В комнате сразу стало тихо. Марина Сергеевна медленно повернулась к сыну. Ещё секунду назад её лицо светилось восторгом от очередного «открытия», а теперь словно окаменело.
— Ты сейчас о чём?
— О деньгах, мам. О плате за его «работу». Сколько?
— Это тебя не касается, — резко ответила она. — Своими накоплениями я распоряжаюсь сама. Пенсия у меня приличная, да и после папы кое-что осталось…
— После папы, — негромко повторил Дмитрий. — Ты имеешь в виду те деньги, которые вы откладывали на ремонт? Или тот запас, который лежал на всякий случай?
— Какая, в сущности, разница? — Марина Сергеевна заметно занервничала. Она захлопнула крышку ноутбука и положила на неё обе руки, будто прикрывала драгоценность от чужих посягательств. — Я не трачу их на пустяки. Я вкладываю в нашу память, в семейную историю! Это не какая-нибудь прихоть, Дмитрий. Это корни. Ты даже не понимаешь, насколько важно осознавать, кто ты на самом деле.
— Мы и так знаем, кто мы, — мягко произнесла Ольга. — Вы — Марина Сергеевна Ковалёва, пенсионерка, в прошлом главный бухгалтер. Дмитрий — инженер. Я — учительница. Наши дети — Егор и Кира. Вот наша семья.
— Это только верхний слой! — свекровь почти вскочила с кресла. — Плоское, сегодняшнее, лишённое души.