И правда, оказалось, что без постоянной оглядки на мужа всё стало проще. Не нужно было каждый вечер придумывать, чем его накормить, не приходилось стоять у плиты ради сытных ужинов. Они с дочерью вполне обходились лёгкой едой — салатами, кашами, супами, чем-то быстрым и простым.
Но спокойствие продлилось недолго.
Однажды дочь вдруг скривила губы и бросила:
— Папа у нас, значит, предатель, а ты тоже хороша. Даже собственного мужика удержать не сумела. Позорище. Ушёл, будто мы какие-то неблагополучные.
После этого девочку словно подменили. Она сделала ещё один прокол в ухе, выкрасила волосы в ядовито-розовый с фиолетовыми прядями, начала отвечать грубо, огрызаться по любому поводу. А однажды Алёна почувствовала от неё запах табака.
— Да, курила! И что теперь? — зло отрезала дочь.
Потом от неё стало тянуть спиртным. Из школы посыпались жалобы: учителям хамит, уроки прогуливает, замечания игнорирует.
Алёна пыталась разговаривать спокойно, уговаривала, объясняла, просила — бесполезно. Тогда она позвонила бывшему и рассказала, что происходит. В ответ он сразу сорвался:
— Ты вообще сама ни с чем справиться не можешь!
Алёна молча отключила звонок. Потом снова попыталась поговорить с дочерью, но та рычала в ответ, хлопала дверями и едва не лезла в драку. Тогда Алёна написала мужу сообщение: «Раз ты уверен, что я никудышная мать и не умею её воспитывать, забирай дочь к себе».
Он перезвонил почти сразу и принялся кричать уже на девочку. Та после разговора набросилась на мать, захлопнула дверь своей комнаты и заявила, чтобы к ней больше не заходили.
«Всё, стоп», — сказала себе Алёна. — «Довольно».
Через некоторое время бывший снова набрал её номер и начал сливать злость. По его голосу Алёна поняла: с новой любимой у него тоже далеко не рай.
— Не смей на меня орать, — холодно произнесла она. — Я тебе уже никто.
— Ты моя жена! По документам всё ещё жена! — завизжал он.
— Спасибо, что напомнил. Завтра же подам на развод.
После этого Алёна направилась к дочери и без стука распахнула дверь. В комнате царил хаос: разбросанные вещи, грязные кружки, провода, а сама девочка лежала на кровати в кедах и наушниках. Алёна резко сняла с неё наушники и выдернула из розеток все зарядки и кабели.
— Слушай внимательно, — сказала она ровным, жёстким голосом. — Насколько я поняла, отец брать тебя к себе не собирается. Значит, завтра я займусь разменом квартиры. Себе найду двухкомнатную, тебе — комнату в коммуналке. Будешь жить отдельно. Хочешь — ходи в школу, хочешь — не ходи. Хочешь пить, курить, связываться с дурными компаниями, шляться где попало и изображать взрослую женщину — это будет твой выбор. Ты решила, что уже взрослая? Хорошо. Я уважаю это решение. Если тебя потом заберут в детский дом, а вероятность такая есть, значит, так и будет.
Дочь смотрела на неё ошарашенно, но Алёна не остановилась.
— Ты знаешь, что я тебя люблю. Но ты не ценишь ни мою любовь, ни то, что мы с отцом для тебя делали. Да, отец тоже по-своему старался. Но если я для тебя никто и звать меня никак, зачем тебе жить рядом с человеком, которого ты презираешь? До восемнадцати я буду давать тебе деньги. Немного. Только на еду. Одежды у тебя хватает. А дальше — сама. Я не знаю, какой станет твоя жизнь, но я не собираюсь превращаться в мать, которая всю жизнь вытаскивает ребёнка из притонов и бесконечно спасает его от последствий собственных поступков.
