«Не люблю я тебя» — сказал он перед самой свадьбой, и она всё равно согласилась

Это было трагично и невероятно несправедливо.
Истории

Я не хочу закрывать глаза на кражи, на грязь, на чужие ошибки, а потом ещё и растить детей, появившихся от случайных связей. Я не вынесу, если моя девочка, моя маленькая дочь, превратится в человека, которого я перестану узнавать. У меня больше нет сил делать вид, что я могу тебя переделать. Значит, не смогла. Да, я люблю тебя. Но если ты так рвёшься во взрослую жизнь, то и отвечать за неё придётся по-взрослому. Мне очень больно, что всё дошло до этого. Только я не из тех матерей, которые молча взваливают на себя чужую вину и тащат её до конца своих дней.

Алёну всю трясло. За всю жизнь она почти ни разу не срывалась: ни на мужа, ни на дочь голоса не повышала. Всегда сдержанная, тихая, терпеливая. А сейчас словно что-то оборвалось. Она опустилась на стул на кухне и уставилась в тёмное окно. Внутри не осталось ничего — только звенящая пустота.

— Мама… мамочка… — едва слышно произнесла дочь. — Прости меня… Мне правда страшно.

Алёна поднялась, подошла к ней и крепко прижала к себе. Они долго стояли посреди кухни, не двигаясь, будто боялись отпустить друг друга.

— Прости меня, мама…

— И ты меня прости, моя девочка…

После того разговора дочь будто очнулась. Взялась за учёбу, догнала одноклассников, стала серьёзнее. В ней снова проступила та самая девочка, которую Алёна помнила маленькой, доверчивой, светлой. Только теперь это была уже взрослеющая, разумная и честная девушка.

Никто так и не узнал, что пережила тогда Алёна. Как у неё сжималось сердце от ужаса: а вдруг дочь выберет гордость, хлопнет дверью и уйдёт? Вдруг не остановится?

Но всё обошлось. Они справились.

Теперь мать и дочь живут спокойно. В доме больше нет постоянного напряжения. Они много разговаривают, иногда вместе выбираются в кино, ходят в театр. У дочери появились нормальные друзья, свои планы, своя жизнь. У Алёны тоже неожиданно возникла близкая подруга — новая сотрудница на работе. Сошлись так легко, словно знали друг друга много лет.

Жизнь Алёны стала другой. Совсем другой. И она с удивлением поняла: оказывается, можно жить без вечного страха, без унижения, без необходимости всё время кого-то спасать.

— Здравствуй, Алёна.

— Здравствуй.

— Я вернулся.

— Куда именно?

— Домой. Куда же ещё?

— Подожди, — спокойно сказала она. — Ты ведь ушёл. Забрал деньги, машину, дачу. Нам с Дарьей оставил только квартиру. Развод у нас оформлен официально. Так что объясни, куда ты вернулся?

— К тебе, Алёна. Ты же… ты же меня любишь.

Она посмотрела на него и вдруг почти улыбнулась.

— Вот как. Любила. Очень сильно любила. Так, что себя потеряла. А теперь, видишь, нашла.

— Алёна…

— Иди к ней. К своей любимой.

— Всё ещё злишься? Обиделась, что я тогда ушёл? Ну я же вернулся.

— Уходи, пожалуйста, — без крика ответила она. — С дочерью можешь встречаться, я не запрещаю. Но ко мне больше не подходи. И ещё запомни: я тебя больше не люблю. И знаешь, как мне от этого легко?

Он побледнел, потом зло прищурился.

— Значит, другого нашла? Да? Нашла себе кого-то, бессовестная?

— Да иди ты…

А куда ему было идти? От той самой любимой он уже ушёл. Не выдержал. Целый год мучился, пытался привыкнуть к новой жизни, но сил не хватило. Решил, что вернётся к Алёне, а она, конечно, примет. Куда она денется?

Только Алёна больше не была прежней.

Она даже не дрогнула. Отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, и пошла дальше.

Не любит больше. Долго любила, слишком долго. Всю себя отдала этой любви без остатка.

А теперь — не любит.

Мисс Титс