Но договорить ей так и не дали.
К вечеру все вернулись с речки — усталые, разомлевшие от солнца, с песком на полотенцах. И сразу у калитки стало ясно: за время их отсутствия что-то произошло.
Во дворе, за столом, как на командном пункте, сидел Сергей Алексеевич. Перед ним стояла миска с орехами, а вид у него был такой, будто он не меньше чем крепость взял. Рядом на лавке примостился мальчишка лет десяти — худой, загорелый, с опущенной головой.
— Вот и ваш домовой, — сухо объявил Сергей Алексеевич. — Под яблоней яму рыл. Думал, раз хозяев нет, можно хозяйничать. Да мы с Бимом вовремя его прихватили.
Мальчишку звали Егор. Жил он через переулок, у бабушки. Отвечал сбивчиво, краснел до ушей, но виноватым выглядел как-то странно — словно стыдился не перед Андреем с Юлией, а перед самим старым полковником.
— У нас все говорят, что дед этот золото нашёл, — пробормотал он. — Гайдамацкое. И будто спрятал его тут, во дворе.
— С сундуком я ещё мог бы понять, — Андрей невольно усмехнулся. — Даже с баком. Но блёсны-то тебе зачем понадобились? Они же, в лучшем случае, латунные.
— Так они жёлтые! — Егор поднял глаза. — А вдруг он их из золота сделал? Все же рассказывали: ходил, искал… Значит, нашёл. А если нашёл — значит, где-то закопал.
— А молодая рябина чем провинилась? — спросила Юлия.
Мальчик окончательно смутился, потёр нос ладонью и тихо признался:
— Я решил, что вы уже клад нашли. И под саженцем перепрятали. Земля там свежая была… А под яблоней тоже надо было проверить. Вдруг там место.
Сергей Алексеевич посмотрел на него долго, потом положил ладонь ему на плечо. Не сдавил, не встряхнул — просто положил. Так, как командир кладёт руку на плечо бойцу, который натворил глупостей, но ещё не заслужил настоящего наказания.
— Значит, слушай приказ, Егор. Огород до самого забора можешь перекопать при мне. Разрешаю официально. Найдёшь клад — четверть твоя, слово даю. Не найдёшь — больше в этот двор без спроса не суёшься и людей не пугаешь. Договорились?
Егор закивал с таким серьёзным лицом, будто ему только что вручили боевую награду.
Клада, конечно, не оказалось. За следующие два дня Сергей Алексеевич вместе с мальчишкой действительно перевернул почти весь огород: «Раз уж пошла такая история, пусть хоть польза будет — физкультура». Из земли достали только три почерневшие ложки да ржавую кошку от колодца. После этого дом снова притих. Но теперь это была другая тишина — спокойная, настоящая, без чужих босых шагов под окнами.
А спустя год у Юлии и Андрея родилась дочь.
Если бы кто-нибудь мог тогда услышать, каким голосом Валентина Павловна, держа малышку на руках, шептала: «Какая же у нас хорошая девочка появилась… славная какая…» — и при этом всё равно не решалась встретиться глазами с зятем.
Может быть, дело и правда было в здешнем воздухе. Может, дом наконец перестал сопротивляться и принял их. Юлия так никогда и не поняла, что именно помогло: те самые ночные шаги, которые она слушала до рассвета, или её собственная надежда, ходившая рядом все эти три тяжёлых года.
Зато одно она знала точно. Тепло пришло в дом не в тот день, когда в нём появился ребёнок. Оно появилось раньше — когда старый полковник впервые перекопал огород вместе с чужим мальчишкой и хохотал над ржавой колодезной кошкой так, будто отыскал настоящее сокровище.
Словно дом всё это время ждал вовсе не клада и не новых хозяев. Он ждал, когда в нём наконец засмеются по-настоящему — легко, громко, от самого сердца.
И только тогда позволил им остаться.