А Владимир тем временем будто нарочно весь вечер возвращался к ценам.
— На тысячу шестьсот гривен мы с Ириной в супермаркете берем еды почти на всю неделю, — бормотал он. — А здесь эти деньги улетают за один раз.
— Владимир, пожалуйста, не заводись, — негромко попросила Ирина.
Но он и не заводился. Он просто уже разогнался и не собирался останавливаться.
Потом я подозвала официантку и попросила упаковать остатки с собой.
— Контейнер стоит двенадцать гривен, — предупредила девушка. — Я внесу его в чек. Сегодня вы не первая просите.
— Слышала? — Владимир сразу повернулся ко мне. — Даже коробку отдельно считают.
— Слышала. Пусть считают.
— Да дело не в этих двенадцати гривнах, — поморщился он. — Дело в другом: заказывать надо столько, сколько можешь съесть. Не влезло — значит, переоценила себя.
Андрей оторвал взгляд от скатерти.
— Вообще-то он прав, Наталья. Тебя ведь заранее предупредили.
Предупредили. Когда я выбирала утку, официантка сразу сказала, что блюдо большое и спокойно хватит на двоих. Я тогда только отмахнулась: мол, осилю.
Не осилила.
— Да, с размером порции я промахнулась, — признала я. — Тут спорить не буду. Но половина утки — это двести сорок гривен, Владимир. Я не собираюсь оставлять их на тарелке только потому, что неправильно оценила на глаз.
— Я же не говорю, что надо выбросить. Я говорю — не надо устраивать это при всех. За двести сорок гривен в магазине можно взять курицу, картошку, да еще на хлеб останется.
— Можно. И ты сам потом всё это приготовишь?
— Между прочим, я готовлю, — возмутился Владимир. — По выходным.
Он посмотрел на Андрея, явно ожидая поддержки.
— Андрей, ты бы сам пошел просить пакет?
— Лично я — нет, — спокойно ответил тот. — Но и жене не стал бы говорить, что она жадничает.
— Я не о человеке говорю, а о поступке.
— А слово ты какое подобрал?
Владимир плеснул себе морса в стакан и на этот раз промолчал.
— Ты уже два часа повторяешь, что здесь всё дорого: и салат, и морс, и мясо.