— На выход, — ровно добавила Анастасия.
Тамара Петровна поднялась не сразу, будто ей требовалось время, чтобы поверить в услышанное. Потом медленно выпрямилась и нервным движением поправила на шее золотую цепочку.
— Ты еще пожалеешь, мерзавка, — процедила она. — Игорь рядом с такой не останется. Правда ведь, сынок?
Она впилась взглядом в сына. Игорь сглотнул, заметно растерявшись.
— Настя, ты уже слишком далеко зашла, — пробормотал он. — Извинись перед мамой. Ну сорвалась, с кем не бывает. Верни еду на стол, посидим нормально и забудем.
— Забудем? — Анастасия медленно повернулась к нему.
Она подошла почти вплотную. От Игоря тянуло тем самым резким дешевым одеколоном, который Тамара Петровна вручила ему на День защитников и защитниц Украины.
— Чья это квартира, Игорь? — тихо спросила она.
Он растерянно моргнул.
— А квартира тут при чем? Мы вообще-то семья.
— Эта квартира куплена за восемьсот тысяч гривен еще до свадьбы, — спокойно напомнила Анастасия. — Оформлена она на меня. А у тебя здесь временная регистрация. И заканчивается она в марте.
— Ты теперь этим меня тыкать будешь? — голос Игоря сорвался, стал тонким и злым. — Я здесь ремонт делал! Обои клеил своими руками!
— Обои обошлись в четыре тысячи гривен, — отрезала она. — А твои родственницы сегодня выели мне нервов минимум на все двести тысяч. Куртку сам заберешь или помочь бросить следом?
Игорь невольно шагнул назад. В его глазах впервые мелькнул не гнев, а настоящий испуг. Он привык к другой Анастасии — удобной, молчаливой, терпеливой. Та Анастасия никогда не повышала голос и не выставляла людей за дверь.
— Я уйду вместе с ними, — заявил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — И не вернусь, пока ты сама на коленях не приползешь просить прощения.
— Отлично, — кивнула она. — Запомню. Ключи положи на тумбу.
— Что?
— Ключи, Игорь. На тумбу. Остальные вещи заберешь завтра, когда я буду на работе. Я соберу коробки и оставлю в коридоре.
Тамара Петровна резко схватила свою шубу, будто боялась, что и ее сейчас отнимут.
— Пойдем, Игорёк, — сказала она с ядовитой нежностью. — Пусть давится своей уткой. Мы тебе найдем нормальную женщину, а не эту гордячку с короной на голове.
Собирались они без лишних слов. Кира зло сопела, торопливо наматывая шарф и бросая на Анастасию исподлобья ненавидящие взгляды. Игорь напоследок демонстративно швырнул связку ключей на зеркальную тумбочку. Металлический звон неприятно ударил по тишине.
У самой двери он обернулся.
— Ты разрушаешь семью из-за куска мяса.
— Нет, — ответила Анастасия. — Я освобождаю свой дом от паразитов.
Дверь с силой захлопнулась.
Анастасия повернула замок два раза. Затем накинула цепочку.
В прихожей еще держался запах чужих духов, зимней одежды и недосказанной злости. Она прислонилась лбом к холодной металлической двери и несколько мгновений просто стояла так, стараясь выровнять дыхание.
Потом развернулась и пошла на кухню.
Она включила чайник, достала из шкафа красивую фарфоровую тарелку и аккуратно положила себе кусок запеченной утки с блестящей медовой корочкой. Рядом отправилась щедрая ложка крабового салата.
От свежего хлеба она отрезала толстый мягкий ломоть.
Села за опустевший стол.
Первый кусочек утки оказался невероятно нежным. Мясо буквально распадалось на языке. Прожарка была идеальной: ни сухости, ни жесткости. Сок смешивался со сладостью меда и ароматом печеных яблок.
Анастасия налила в бокал дорогое шампанское.
Телефон на столе коротко завибрировал. На экране высветилось: «Мама Тамара». Через секунду пришло сообщение от Игоря: «Переведи мне 4 000 грн на гостиницу, я у Киры на полу спать не собираюсь».
Анастасия спокойно дожевала салат.
Потом отправила сообщение в спам и заблокировала оба номера.
После этого открыла банковское приложение и перевела эти самые 4 000 грн на свой накопительный счет.