Анастасия застыла посреди кухни и молча смотрела на заваленную раковину. Грязные тарелки, кастрюли и чашки казались ей уже не посудой, а тяжёлыми плитами, под которыми хоронили её покой и право на собственную жизнь. За стеной монотонно бубнил телевизор: свёкор опять расположился на диване и щёлкал пультом с упорством человека, у которого на сегодня не было ни одной другой заботы. Из прихожей тянуло резким ароматом недорогих духов — золовка Виктория уже второй час наводила красоту у зеркала, хотя выходить из дома вроде бы не собиралась. А в детской, на раскладушке, после обеда улеглась свекровь и, судя по тишине, подниматься в ближайшее время не планировала.
Трёхкомнатная квартира, которой они с Артёмом весной радовались почти по-детски, за считаные недели превратилась в подобие тесной коммуналки.
Анастасия взяла одну тарелку, тут же поставила обратно. Потом снова потянулась к ней. Мокрая губка в пальцах почему-то ощущалась такой тяжёлой, будто была сделана из камня.
— Настя, борщ ещё есть? — донёсся из комнаты голос свёкра. — Что-то я снова проголодался.
Она прикрыла глаза и медленно досчитала до пяти.
— Сейчас подогрею, — ответила Анастасия ровным голосом, в котором почти не осталось сил.
В дверном проёме появился Артём — бодрый, свежий, в чистой футболке, явно только что из душа. Настроение у него было прекрасное. Да и вообще последние недели он словно жил в каком-то празднике: родные рядом, на столе всегда еда, разговоры до глубокой ночи, воскресенья без планов и обязательств. Ему нравилась эта шумная домашняя суета, которую он, похоже, искренне принимал за семейное счастье.
— Ты чего такая? — спросил он, подходя ближе и заглядывая ей через плечо.
— Какая именно?
— Ну… такая. — Он неопределённо махнул рукой в сторону её лица.
Анастасия осторожно положила губку на край мойки.
— Артём, они живут у нас уже три недели.
— И что? — он удивился так, будто услышал претензию на пустом месте. — Квартира большая, всем хватает места.
— Места действительно хватает, — тихо согласилась она. — И борща хватает. Пока я его варю.
Он чуть нахмурился, но это было не недоумение, а скорее привычное нежелание вникать.
— Настя, это же мои родители. Они столько лет хотели к нам приехать. Мы сами перебрались в квартиру побольше, сами пригласили.
— Ты пригласил, — поправила она. — На новоселье. Которое закончилось три недели назад.
Артём пожал плечами тем самым жестом человека, который заранее уверен: женщина просто драматизирует.
— Ну задержались немного. Зато не скучно.
Анастасия долго смотрела на него, внимательно и спокойно, как смотрят на сложную задачу, к которой внезапно нашёлся неожиданно простой ответ.
— Не скучно, — повторила она. — Ладно.
Он вернулся в комнату, даже не уловив в её тоне ничего особенного.
А она вытерла руки и достала телефон.
Эту квартиру они купили в феврале — после трёх лет жизни в тесной однокомнатной, где единственный шкаф торчал в коридоре и постоянно мешал нормально открыть дверь в ванную. Трёхкомнатная квартира на шестом этаже, с видом на зелёный парк, казалась Анастасии почти чудом: три отдельные комнаты, просторная кухня, два балкона. Она сама перекрашивала стены, подбирала шторы, расставляла книги на полках именно так, как давно мечтала, — по цвету корешков. Это было её место. Её воздух. Её порядок.
В мае Артём позвонил родителям. Потом набрал сестру.
— Приезжайте на новоселье, — радостно сказал он. — Теперь у нас просторно, никого не стесните.
И они действительно не стеснялись.
Свёкор со свекровью прибыли в пятницу вечером: два чемодана, дорожная сумка, а в ней трёхлитровая банка домашних солёных огурцов, пять килограммов картошки и старый плед «на память» — непонятно зачем, но с таким видом, будто это фамильная ценность. Золовка Виктория подтянулась в субботу с огромным рюкзаком и маленькой собачкой, о которой заранее никто не сказал ни слова. Собачка тут же запрыгнула на новый диван, устроилась там хозяйкой и, кажется, с первой минуты решила, что мебель купили специально для неё.
Само новоселье получилось громким и даже поначалу тёплым. Анастасия наготовила столько, что стол едва выдерживал. Гости восхищались квартирой, свёкор поднял бокал за молодых, свекровь прослезилась от умиления. В воскресенье вечером Анастасия начала убирать со стола лишние бокалы, уверенная, что праздник наконец подходит к концу.