— Мы ведь родные люди, — приторно-мягко протянула Тамара Петровна. — Кто тебе еще скажет честно, если не мы? Ну не дано тебе готовить. Бывает. Это просто не твоя сторона.
— А моя сторона — ипотеку тянуть? — ровно спросила Анастасия.
Игорь заметно напрягся.
— Ан… Анастасия, ну не надо сейчас. День же праздничный.
— Праздничный? — она медленно окинула взглядом накрытый стол. — А выглядите вы так, словно я вам не ужин приготовила, а отраву подмешала.
— А что, мы должны давиться и хвалить? — презрительно хмыкнула Кира. — Я, между прочим, в гости пришла. Хочу нормального обслуживания.
Нормального обслуживания.
Кире было двадцать шесть. Работой она себя не утруждала. Полгода назад Анастасия погасила за нее микрозайм — восемнадцать тысяч гривен. Кира взяла деньги на новый айфон, а возвращать пришлось из семейных денег Анастасии и Игоря. Вернее, из личной отложенной суммы Анастасии, потому что Игорь тогда остался без премии.
— Тебе обслуживание подавай? — Анастасия сделала шаг ближе к столу. — Тогда иди в ресторан.
— Дай денег — схожу, — Кира криво усмехнулась. — Игорь же все равно всю зарплату тебе в руки приносит.
— Кира, не надо язвить, — ласково одернула дочь Тамара Петровна. И тут же перевела взгляд на Анастасию. — Хотя в чем-то девочка права. Живете вы не бедно. Семгу покупаете. А мой сын в куртке уже третий сезон ходит.
Анастасия повернулась к мужу.
— Игорь. Объясни маме, на чьи деньги куплена эта семга.
Игорь уставился в пустую тарелку.
— Мам, мы же договаривались, что наши расходы обсуждать не будем.
— Я не расходы считаю, я сына своего жалею! — голос Тамары Петровны сразу стал выше и резче. — Он на работе спину гнет, а ты ему майонез с кислятиной подсовываешь. Зато сама вся в украшениях!
На Анастасии были маленькие серебряные серьги-гвоздики.
Из кухни донесся короткий звон таймера. Утка дошла.
Анастасия молча развернулась и вышла. Она достала из духовки тяжелый противень. Птица покрылась ровной янтарной корочкой, вокруг тихо шипели запеченные яблоки. В воздухе стоял густой запах меда и розмарина.
Она взяла широкое блюдо, осторожно переложила на него утку и полила сверху горячим соусом.
Потом задержала на ней взгляд. Безупречная.
Пока Анастасия несла блюдо в комнату, в голове у нее стучала одна-единственная мысль: зачем она вообще старается?
— О, наконец-то горячее, — оживилась Кира. — Будем надеяться, хоть это можно есть.
Анастасия поставила утку точно посередине стола.
Тамара Петровна сощурилась.
— Передержала. Крылья почти обуглились. Сухая будет, как старая подошва.
Кира ткнула вилкой в грудку.
— Да она реально жесткая. Анастасия, ты хоть рецепт смотрела? В интернете же везде пишут: утку надо в рукаве запекать.
Игорь взял нож, отрезал кусок, положил в рот и начал жевать.
— Нормальная утка. Ну, немного жесткая, да. Но есть можно. Анастасия, принеси кетчуп.
— Кетчуп? — она посмотрела на него не моргая. — К утке в медовом соусе?
— Ну она правда суховатая, горло царапает. Принеси кетчуп.
Вот это и стало пределом.
Даже не пределом — глухой бетонной стеной.
Анастасия посмотрела на стол. На семь тысяч двести гривен, размазанные по тарелкам. На свекровь, которая ковырялась зубочисткой во рту и косилась на семгу. На Киру с недовольно поджатыми губами. На мужа, который после всего этого просил кетчуп.