— У тебя майонез испортился или это такой кулинарный эксперимент?
Кира с заметным отвращением поддела вилкой край многослойного салата. На белоснежной скатерти тут же расплылось маслянистое желтоватое пятно.
Анастасия застыла возле стула, сжимая в руках кухонное полотенце. Из духовки тянуло ароматом румяной утки.
— Годен до марта, — спокойно произнесла она. — Открыла банку меньше часа назад.
— Не уверена. — Золовка скривила губы. — Во рту будто мыло. Еще и горечь какая-то. Где ты его купила? Взяла по скидке в самом дешевом магазине?
Тамара Петровна громко, с показным страданием, выдохнула. Она расположилась во главе стола — на месте Игоря, между прочим. Но свекровь заняла его сразу, едва переступила порог квартиры.
— У Киры организм очень тонко реагирует на всякую химию, — процедила Тамара Петровна. — Ей такие заменители нельзя. Желудок слабый.
Игорь сидел сбоку и без особого аппетита ковырял вилкой ломтик балыка.
— Мам, салат нормальный, — неуверенно пробормотал он.
— Ешь, Игорь. Твоему желудку уже ничего не повредит. За три года семейной жизни, — свекровь растянула губы в фальшивой улыбке. — К любому комбикорму привыкнешь.
Внутри у Анастасии будто что-то сухо щелкнуло. Знакомый, будничный звук — как тугой выключатель в темном коридоре.
На столе сверкал хрусталь. Тот самый, из маминого сервиза. Анастасия сервировала все почти три часа. До этого еще шесть простояла у плиты. Повод ведь был особенный: седьмое января, Рождество, и ровно три года со дня их свадьбы.
На продукты она истратила семь тысяч двести гривен. Свои деньги, из отпускных.
— Значит, говоришь, мылом отдает? — Анастасия перевела взгляд на тарелку Киры.
— Я же сказала: кислит. — Кира демонстративно отодвинула от себя порцию. — А что-нибудь обычное поесть есть? Картошка, например? Или сосиски? Я не понимаю эти ваши салаты с ананасами. Какая-то странность.
Игорь отложил вилку.
— Настя, ну свари ей сосисок. Тебе что, трудно?
Анастасия молча посмотрела на мужа.
Игорь Сергеевич. Тридцать два года. Инженер в строительной компании. Мужчина, который за три года брака так и не научился вставать на сторону жены, когда ее унижали его же родственники.
— Сосисок в холодильнике нет, — сухо ответила она.
— А что тогда имеется? — вмешалась Тамара Петровна. Она подцепила вилкой кусочек красной рыбы, поднесла к носу, понюхала и вернула обратно на тарелку. — Это кета?
— Семга.
— Не похоже. Слишком бледная. Наверное, подкрашенная. Сейчас кругом один обман. Чек не выбросила? Можно было бы сдать обратно.
— Я солила ее сама, — резко сказала Анастасия.
— Ой. — Свекровь сразу отодвинула блюдце с рыбой подальше. — Тогда я тем более это есть не стану. Печень у меня одна. Ты хоть знаешь, сколько соли надо класть? Пропорции соблюдала?
Анастасия крепче сжала полотенце. Грубая ткань болезненно впилась в ладонь.
— Пропорции нормальные.
— Игорь, рыбу не трогай, — приказала мать. — Забыл, как тебя в детстве после такого мутило?
Игорь послушно убрал руку от блюда.
Анастасия стояла посреди комнаты и смотрела на этот нелепый спектакль. В квартире было жарко, но по спине вдруг пробежал неприятный холод.
— То есть салат у нас кислый, рыба подозрительная и бледная? — уточнила она.
— Анастасия, ты только не вздумай обижаться.