Елена Викторовна так и замерла, не донёсши ложку до рта.
— Какие ещё деньги? — тихо спросила она.
— Тебя это не касается, — резко бросил отец.
Слишком резко. Марина знала этот тон: так он отвечал, когда уже успел натворить что-то необратимое и теперь пытался задавить всех громкостью.
— Папа, о каких деньгах речь?
Владимир Андреевич машинально прикрыл ладонью письмо от Виктора, будто сама бумага могла его выдать.
— О семейных, — отчеканил он. — Мы не посторонним отдаём, а в своё будущее вкладываем. Игорь поднимается, ему нужна поддержка. Я оформил квартиру в залог под краткосрочный кредит. Через три месяца всё вернём, ещё и ремонт наконец сделаем.
Ложка у матери сорвалась и стукнула о край тарелки. Елена Викторовна всегда панически боялась долгов: даже новый холодильник покупала только после того, как несколько вечеров подряд считала расходы до копейки.
— Мама ставила подпись? — Марина повернулась к ней.
Елена Викторовна опустила взгляд.
— Владимир сказал, что это бумаги по вкладу… что надо переоформить. Я не совсем разобралась. Девушка в банке торопила, говорила, что очередь…
Игорь с раздражением отодвинул от себя тарелку.
— Хватит делать трагедию. Это просто временное обеспечение. Я же сказал: моё назначение уже согласовано.
И вот тогда Марина впервые за весь вечер испугалась не за себя. Старый бланк, имя Виктора, кредит под квартиру — детали складывались в слишком тревожную картину. Чтобы остановить их, придётся достать наружу то, что она шесть лет прятала от собственной семьи.
— Перевод уже ушёл? — спросила она.
Владимир Андреевич ударил кулаком по столу так, что бокалы звякнули.
— Довольно! Кто ты такая, чтобы устраивать допрос моему сыну? Пришла в этом своём дешёвом пальто, с лицом вечно обиженной девочки, и будешь учить нас, как распоряжаться деньгами?
— Я прошу только одного: подождите до понедельника.
— В понедельник будет поздно, — слишком поспешно вставил Игорь.
И сразу понял, что проговорился.
Марина не отвела глаз.
— Почему поздно?
Брат потянулся к бокалу, но пальцы остановились в воздухе. На стекле остался мутный отпечаток.
— Место в пуле держат до воскресенья.
— Кто ещё туда входит?
— Марина, — почти шёпотом произнесла мать. — Не надо. Не при отце.
Владимир Андреевич поднялся из-за стола. Он всегда вставал, когда хотел не спорить, а давить ростом и голосом.
— Сейчас ты извинишься перед братом. А если тебе неприятно видеть, что Игорь выбился выше, это уже твои проблемы. Я всю жизнь тащил вас обоих, только он благодарный, а ты всю жизнь смотришь исподлобья.
Марина тоже встала. Ножка стула скрипнула по плитке.
— Нет, пап. Его ты тащил. А меня приучал молчать и ничего не просить.
— Потому что из тебя нужно было выбить эту гордыню! — рявкнул он. — И раз уж заговорили о квартире, завтра пойдёшь к нотариусу. Напишешь отказ: что после нас ни на что не претендуешь. Игорю нужен спокойный тыл, а не сестра, которая через десять лет заявится делить наследство.
Елена Викторовна прижала ладонь ко рту. Игорь промолчал. Только посмотрел на часы, потом на отца.
Этого оказалось достаточно. Марина поняла: брат знал о нотариусе заранее.
— Значит, вы всё уже решили?
— Да, — сухо сказал отец. — Семья должна себя обезопасить.
Слово «семья» прозвучало так, будто её в нём не было.
Марина взяла сумку. Внутри лежал планшет с документами по сделке, но она даже не попыталась достать его. Она вышла в прихожую, и за спиной отец с облегчением выдохнул — почти победно. Игорь опустился обратно на стул с видом человека, который переждал неприятную проверку. Вот и вся их маленькая победа: она уйдёт, они переведут деньги, а утром никто не вспомнит, что дочь пыталась их предупредить.
На полке возле зеркала стояла деревянная рыбка. Её когда-то вырезал дед, когда Марине было семь лет. Игорь тогда сломал ей хвост, а отец сказал, что нечего разбрасывать игрушки где попало. С тех пор рыбку ставили сломанной стороной к стене, чтобы изъян не бросался в глаза.
Марина взяла её в руку. Дерево было гладким, тёплым, почти живым.
Из столовой донёсся голос отца:
— Отправляй сейчас. Пока она не успела наговорить чего-нибудь своим важным знакомым.
— Нужен код подтверждения, — ответил Игорь. — Я разберусь.
Один сапог у Марины так и остался незастёгнутым. Она аккуратно вернула рыбку на место и пошла обратно.
— Передумала? — Игорь первым усмехнулся. — Решила всё-таки попроситься ко мне в помощницы?
— Нет, — спокойно сказала Марина. — Решила дать тебе возможность сказать правду самому, пока я не перешла на рабочий режим.
Отец двинулся к ней, но мать вдруг поднялась и оказалась между ними. Не решительно и не красиво — просто встала, опершись ладонью о стол. На скатерти остался тёмный след от соуса.
— Владимир, подожди.
Он метнул в жену тяжёлый взгляд. Но Елена Викторовна не села.
Марина положила планшет на стол экраном вниз.
— Игорь, открой письмо Виктора при всех. Не пересказывай. Покажи сам файл.
— Я тебе ничего не обязан.