— Значит, я покажу своё.
Игорь коротко фыркнул, будто собирался рассмеяться ей в лицо, но звук вышел неровным и почти сразу оборвался.
— Что ещё за «своё»?
Марина перевернула планшет. На экране открылся корпоративный раздел собственника: «Северная линия. Актив: Днепр-Транс. Контрольный пакет — 72%». Ниже были указаны её фамилия, статус управляющего партнёра и дата завершения сделки — сегодняшняя.
Владимир Андреевич подался вперёд, сощурился, пробежал глазами по строкам и резко оттолкнул планшет от себя.
— Это что за спектакль?
— Предприятие, где Игорь с завтрашнего дня якобы должен был занять руководящую должность, с сегодняшнего вечера входит в мою группу.
Елена Викторовна медленно опустилась на стул, всё ещё держась пальцами за край стола. Игорь сперва посмотрел на отца — так, словно тот мог одним окриком отменить увиденное. Но Владимир Андреевич не произнёс ни слова. Он снова и снова перечитывал строку, где стояла фамилия дочери.
— Ты выкупила «Днепр-Транс»? — глухо спросил он.
— Не я лично. Моя группа. Сделку и совет я веду сама. Официальное объявление будет в понедельник.
— Лжёшь, — выпалил Игорь. — Ты всегда так делала. Всю жизнь надувала щёки, чтобы казаться значительнее, чем есть.
Марина открыла следующий документ. На экране появился приказ о временном отстранении Виктора, затем служебная записка службы безопасности и список поддельных писем. Среди адресатов значился электронный ящик Игоря.
— Виктора сняли ещё вчера утром. Его подпись под твоим «назначением» юридически ничего не стоит. Должности, которую тебе пообещали, не существует. Твой отдел присоединяют к днепровскому подразделению, а ты попал в перечень на сокращение ещё до всей этой истории.
— Нет! — Игорь вскочил так резко, что стул за его спиной качнулся и едва не упал. — Он сказал, что меня оставляют. Сказал, я сам буду набирать людей.
— Он говорил ровно то, что было нужно, чтобы вытянуть из тебя деньги.
Владимир Андреевич медленно повернул голову к сыну.
— Ты проверял это?
— Пап, ты серьёзно? — Игорь попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Она сейчас всё перекрутит. Это же Марина. Она всегда так делает.
— Я спросил: ты проверял? — уже жёстче повторил Владимир Андреевич.
Марина не позволила брату спрятаться за обиду и шум.
— Покажи счёт, на который должен уйти перевод.
Игорь прижал телефон к груди, будто у него собирались вырвать не аппарат, а последнюю защиту.
— Это не для посторонних.
— Это реквизиты фирмы-однодневки. Счёт уже стоит в банковском стоп-листе. Если перевод пройдёт, средства зависнут на проверке, а кредит под квартиру останется на родителях. И если ты сейчас подтвердешь операцию, твоё имя окажется в материалах внутреннего расследования.
— Ты не посмеешь.
— Посмею.
Владимир Андреевич вдруг оживился. Не как человек, осознавший ошибку, а как тот, кто изо всех сил пытается вернуть себе право распоряжаться происходящим.
— Никаких расследований против него! Он твой брат. Убирай этого Виктора, блокируй счёт, делай что хочешь, но Игоря не трогай.
— Он втянул вас в кредит.
— Он ошибся.
— Он собирался отправить деньги сегодня ночью. А мама даже не понимала, что подписала залог.
Лицо Владимира Андреевича окаменело.
— Елена сама поставила подпись.
Елена Викторовна подняла на него взгляд.
— Ты сказал, что это вложение.
Он открыл рот, но так и не нашёл слов. Всю жизнь Владимир Андреевич проработал заместителем и из сына лепил доказательство того, что Набатовы ещё сумеют подняться. Его можно было понять. Оправдать — уже нет.
Игорь тем временем под столом разблокировал телефон. Марина заметила движение его большого пальца.
— Не нажимай.
Он посмотрел ей прямо в глаза и усмехнулся.
— А если нажму, хозяйка?
На дисплее его телефона вспыхнуло банковское приложение. Марина коснулась нужной кнопки на планшете. У владельца нового актива было право немедленно ограничить доступ сотруднику, связанному с подозрительной схемой. Она ввела код, подтвердила распоряжение электронной подписью и развернула экран к брату.
«Доступ сотрудника Игоря Набатова приостановлен. Запущена комплаенс-проверка».
Телефон Игоря дёрнулся в его руке: банк запросил дополнительное подтверждение операции из-за сомнительного получателя.
— Что ты натворила? — процедил он.
— Остановила тебя до того, как ты окончательно потянул родителей на дно.
Владимир Андреевич схватил письмо о назначении и с силой смял его. Бумага хрустнула в кулаке, но этот жест уже ничего не менял и никого не убеждал.
— Отмени, — сказал он дочери. — Мы сами разберёмся.
— Нет. Сейчас ты при мне звонишь в банк и сообщаешь, что кредит оформлялся под воздействием мошеннической схемы. Потом мама едет к нотариусу и отзывает все доверенности. После этого Игорь передаёт телефон с перепиской юристам компании.
— Ты теперь распоряжаешься в моём доме?
— Да. Потому что иначе вы этот дом потеряете.
Разговор с банком растянулся на двадцать семь минут.