— За Игоря, — провозгласил отец и вскинул бокал так резко, что хрусталь звякнул о плафон над столом.
Лампа дрогнула, по скатерти расплылись неровные жёлтые круги, а Марина по привычке придержала тарелку, хотя на ней оставался лишь тонкий кусок буженины. В родительской квартире всё было до боли привычным: массивный стол, салфетница с облезшей позолотой, и Владимир Андреевич во главе застолья — не просто хозяин дома, а будто председатель строгой комиссии.
— Наш парень теперь серьёзный человек, — продолжил Владимир Андреевич. — Руководитель направления в «Днепр-Трансе». Не то что кое-кто: до тридцати шести лет всё ещё бегает по консультациям и ищет себя.
Игорь улыбнулся. Улыбка у него была отцовская: внешне доброжелательная, почти тёплая, но с внутренним крючком. На его запястье поблёскивали новые часы, хотя всего месяц назад он занимал у матери на страховку автомобиля.
Елена Викторовна торопливо подложила дочери салат, словно слой майонеза мог закрыть всё уже сказанное.
— Марина, ешь. Ты снова выглядишь так, будто только с поезда.
— Я из офиса, мам.
— Из какого ещё офиса? — отец подтолкнул к ней хлебницу. — Ты ведь у нас вольный специалист. Сегодня офис, завтра чужая кухня у клиента, послезавтра ноутбук на коленях.
Игорь коротко фыркнул.
— Пап, не дави на неё. Я, если что, могу устроить к себе. Помощницей. Документы разбирать, звонки принимать, гостям кофе носить. Хоть посмотрит изнутри, как нормальная компания работает.
Марина опустила взгляд на скатерть. Рядом с её прибором темнело давнее пятно от компота. Когда-то она опрокинула здесь стакан, и отец потом три дня повторял, что у девочки руки растут не оттуда. Удивительно, что пятно так и не исчезло. В этом доме многое умело задерживаться надолго.
За час до ужина юрист отправил ей сообщение: «Сделка завершена. Контрольный пакет “Днепр-Транса” перешёл к “Северной линии”. Пресс-релиз в понедельник». Марина прочитала это, сидя в машине возле подъезда, и ещё несколько минут не решалась выйти.
Теперь Игорь рассуждал о собственном кабинете, служебном водителе и новом кресле. Отец кивал с таким усердием, что кожа на шее над воротником заметно покраснела.
— Руководитель обязан выглядеть солидно, — произнёс Владимир Андреевич. — Мужчина должен подниматься. А не прикрываться красивыми словами.
— Какими именно словами? — спокойно спросила Марина.
— Аудит, стратегия, сопровождение сделок… Ты сама-то понимаешь, что рассказываешь людям?
Елена Викторовна поправила вилку возле тарелки мужа.
— Понимаю, — ответила Марина.
— Одного понимания мало. Нужна должность. Запись в трудовой. Уважение. Вот Игорь теперь будет документы людям подписывать. А ты что подписываешь?
Она могла бы сказать, что в понедельник её подпись окажется под приказом о смене совета директоров. Но отец разговаривал не с настоящей Мариной, а с той удобной версией дочери, которую давно придумал специально для семейных ужинов.
— Договоры, — сказала она.
— На уборку залов после семинаров? — уточнил Игорь.
Владимир Андреевич рассмеялся. Мать принесла горячее. Соус плеснул на край скатерти, и Елена Викторовна мгновенно прикрыла пятно салфеткой.
— Лучше расскажи про повышение, — попросила она сына. — Владимир весь день соседу хвастался.
Игорь достал из кармана сложенный лист и положил его возле отцовской тарелки. На бланке красовался прежний логотип «Днепр-Транса» — зелёная стрелка, которую вывели из использования ещё две недели назад. Человек, оформляющий назначение руководителя, не стал бы пользоваться старым шаблоном.
— Вот. Формально объявят в понедельник, но всё уже решено.
Владимир Андреевич провёл пальцем по бумаге.
— Виктор сам подписал?
— Разумеется. Он меня ценит.
Имя ударило Марину точнее любой насмешки. Виктора её служба безопасности отстранила ещё вчера утром — после проверки фиктивных договоров.
— Виктор? — переспросила она.
Игорь приподнял брови.
— А ты что, знакома с людьми такого уровня?
— Немного.
— Марин, только не начинай. Он мой будущий руководитель. Человек такого ранга, что с тобой даже в одном лифте не застрял бы.
Отец довольно хмыкнул.
— И ещё, — Игорь сделал вид, будто говорит об этом между прочим. — Есть шанс войти в закрытый пул перевозчиков. Вложение всего на три месяца, доходность почти двадцать процентов. Только для своих.
Марина медленно перевела взгляд на мать.