Она спокойно допила чай до последнего глотка. Наталья давно усвоила: если Людмила Сергеевна начинает говорить медовым голосом, значит, где-то рядом обязательно обнаружится банка с тухлой горчицей.
— Илья, — Наталья аккуратно разгладила край скатерти, будто речь шла не о катастрофе, а о будничной мелочи, — ты помнишь дядю Степана? Того самого, который три года назад внезапно испарился из жизни твоей мамы, оставив после себя только запах дешёвых сигарет и гору красивых обещаний? Так вот, похоже, на память он оставил не только воспоминания. У него оказались долги, а Людмила Сергеевна, ослеплённая большой и, увы, не слишком разумной любовью, где-то поставила свою подпись.
— Арест? — Илья едва не подавился. — Подожди… Но Кристина же брала кредит под эту квартиру, на ремонт! Как банк вообще это пропустил?
— Видимо, оформили под залог, а проверяли кое-как. Или арест всплыл в базе уже позже, — Наталья пожала плечами с почти философским спокойствием. — Теперь банк захочет вернуть свои деньги, исполнительная служба — забрать квартиру, а наша нежная Кристина внезапно окажется на свежем воздухе. Только уже без жилплощади.
Через час за кухонным столом у Натальи снова собрался экстренный «семейный штаб». Людмила Сергеевна всхлипывала в идеально выглаженный платочек. Кристина с такой злостью водила пальцем по экрану телефона, словно могла стереть не сообщение, а сам долг.
— Наташенька, Илюшенька, ну придумайте что-нибудь! — причитала свекровь. — Кристиночку ведь правда могут на улицу выставить! Там нужно всего полтора миллиона, чтобы закрыть этот ужасный долг…
— Всего полтора миллиона? — Наталья коротко усмехнулась. — Очень скромная цена за наше спокойствие на ближайшие лет десять. Только таких денег у нас нет, Людмила Сергеевна. Всё, что мы откладывали, уже ушло на обучение Марии.
— Но у вас есть машина! И дача! — Кристина вскинула на них глаза, в которых не осталось ни капли прежнего победного блеска. — Вы что, спокойно позволите мне пропасть?
— Кристиночка, милая, — Наталья села напротив и посмотрела на неё почти ласково, — пропасть мы тебе не дадим. Но благотворительный фонд имени нашей семьи закрылся ещё в апреле. Условия будут такие. Людмила Сергеевна отменяет дарственную. С таким обременением её вполне можно оспорить как сомнительную сделку. Квартира возвращается к матери. Мы закрываем долг, но…
Наталья выдержала паузу. Не из жестокости — просто момент сам просился быть прочувствованным.
— Но после этого жильё оформляется в равных долях на Илью, Марию и Алину. А ты, Кристина, переезжаешь в бабушкин дом в деревне. Там, кстати, давно требуется дизайнерский подход к огороду. Простор, тишина, свежий воздух — идеальные условия, чтобы наконец найти себя.
— В деревню? — Кристина побелела. — Там же даже пиццу не привозят!
— Зато есть колодец и натуральные удобрения, — неожиданно твёрдо сказал Илья. Он сам, кажется, удивился собственному голосу. — Мама, либо вы соглашаетесь на этот вариант, либо дальше разбираетесь с банками сами. Я больше не собираюсь изображать сильного мужчину, который молча оплачивает чужие ошибки.
Людмила Сергеевна перевела взгляд с сына на Наталью. И в этот момент до неё дошло: прежние кухонные переговоры закончились. Наталья больше не уговаривала, не намекала и не блефовала.
— Ладно, — свекровь всхлипнула и сжала платок. — Пусть будет так, как вы сказали. Только не оставляйте меня совсем…
— Никто вас не оставит, — Наталья поднялась и начала убирать со стола чашки. — Просто теперь за свет платит тот, кто его включает. А ремонт оплачивает тот, кто рушит стены.
Через месяц Кристина действительно отправилась в деревню. В её социальных сетях быстро появились фотографии среди цветущих яблонь, с задумчивыми подписями про «осознанный дауншифтинг» и «возвращение к природе». Долг был погашен, арест с квартиры сняли, документы переоформили как договорились.
Людмила Сергеевна стала жить удивительно тихо. Кран больше не начинал «случайно» течь именно тогда, когда у неё заканчивались деньги, замок перестал требовать срочной замены, а звонки по пустякам сократились до минимума. Заодно свекровь внезапно осознала, что Натальины тефтели — лучшие в мире. Особенно если их приносят бесплатно. Правда, теперь вместе с ними шло негласное условие: тишина, порядок и никаких новых семейных спектаклей.
А Наталья наконец купила те самые шторы, о которых давно мечтала. Когда апрельское солнце проходило сквозь лёгкую ткань и ложилось на вымытые окна, она думала о том, что справедливость — это вовсе не когда всем достаётся поровну. Справедливость — это когда каждый получает по своим поступкам и оплачивает собственные решения. Жизнь, конечно, не похожа на кино, но финал на этот раз вышел вполне приличным. По крайней мере, в этой квартире больше никто не пытался искать себя за чужой счёт.
Наталья смотрела на новые шторы и уже почти поверила, что вся эта история наконец осталась позади. Но телефон вдруг завибрировал. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера:
«Здравствуйте. Меня зовут Андрей. Я сын того самого Степана. Мне нужно поговорить с вами о квартире моего отца. Той, что на Садовой. Вы ведь знали, что она была оформлена на вашу свекровь?»
Пальцы Натальи мгновенно похолодели.