— Что за ремонт, Людмила Сергеевна? — Наталья наконец обрела голос, не выпуская из рук тяжелую сумку. — И, если не секрет, за чей счет этот праздник перепланировки?
— Кристиночка оформила кредит! — с торжеством объявила свекровь, будто сообщала о вручении государственной награды. — Квартиру заложила. Хочет сделать красивую студию, занятия по дизайну вести, людей обучать. А пока там грязь, шум и рабочие, я немного у вас перекантуюсь. Не выставите же вы родную мать за дверь?
На шум из кухни выглянул Илья. Лицо у него сразу стало таким, будто он уже заранее понял: хороших новостей не будет.
— Мам, какой еще кредит? — растерянно спросил он. — Ты же недавно говорила, что у Кристины даже на стиральную машину денег нет.
— Значит, банк поверил в ее способности! — резко оборвала его Людмила Сергеевна. — Кристина у нас девочка деловая, сама разберется. Илья, не стой столбом, занеси сумку. У меня от ваших расспросов давление подскочило.
И тут Наталья отчетливо поняла: вот он, подходящий момент. Тот самый, когда в старом фильме хочется попросить: «Огласите весь список целиком». Она неторопливо поставила сумку на тумбу и посмотрела на мужа. В глазах Ильи уже поселилась тихая обреченность. Зато во взгляде Людмилы Сергеевны сияла железная уверенность человека, которому весь мир обязан просто потому, что она так решила.
— Хорошо, — произнесла Наталья таким тоном, что даже Мария в соседней комнате перестала шуршать конспектами. — Проходите, Людмила Сергеевна. Устраивайтесь. Комната Марии как раз свободна: она уехала к подруге на неделю, к сессии готовиться.
Свекровь довольно расправила плечи.
— Вот видишь, Наташенька, я всегда знала, что ты женщина разумная.
— Есть только один небольшой нюанс, — с мягкой улыбкой продолжила Наталья. — Раз уж в вашей семье наступила эпоха больших проектов, а Кристина теперь предпринимательница с кредитом под залог недвижимости, мы с Ильей тоже решили пересмотреть расходы. Илья, расскажи маме, к какому выводу мы пришли.
Муж поперхнулся воздухом.
— К какому… выводу?
— К тому, — спокойно подсказала Наталья, — что с этого дня мы больше не оплачиваем ту квартиру. Ни коммуналку, ни свет, ни отопление. И на Кристинины ремонты, мечты и мастер-классы от нас не уйдет ни копейки. Более того, раз вы временно живете у нас, мы прикинули ваши расходы: питание, лекарства, бытовые мелочи. Как раз получается та сумма, которую вы обычно просили у нас «на мелкие нужды». Так что пенсия остается при вас. Пусть лежит на всякий случай. Или пойдет на Кристинин кредит, если ее студия внезапно не станет приносить миллионы.
Лицо Людмилы Сергеевны медленно налилось густым фиолетовым оттенком.
— Ты… ты это как со мной разговариваешь? — прошипела она. — Ты мне теперь каждый кусок хлеба будешь считать?
— Ни в коем случае, — Наталья даже не повысила голоса. — Я считаю не хлеб, а справедливость. Квартира досталась Кристине — значит, и заботы вокруг этой квартиры тоже ее. Забота о маме — тоже к ней, раз уж она такая самостоятельная. А нам остается тишина и право не спонсировать чужие авантюры. Илья, проводи маму в комнату. Да, и кран у Кристины пусть чинит тот, кто стены ломает.
Людмила Сергеевна продержалась у них ровно двое суток. На третий день оказалось, что в квартире Натальи царит «удушающая атмосфера диктатуры», а тефтели почему-то «пересолены до невозможности». Дополнительным испытанием стала Алина, которая включила свою музыку, и Мария, вернувшаяся раньше срока. Девочка тут же начала задавать бабушке крайне неудобные вопросы: о договоре дарения, правах наследников и юридических последствиях таких щедрых решений.
В понедельник с утра свекровь демонстративно застегнула сумку.
— Я ухожу к Кристине! — объявила она с видом королевы, покидающей неблагодарное королевство. — Буду следить за рабочими и помогать дочери. А вы еще вспомните мои слова! Илья, ты мне больше не сын, а бесхарактерный подкаблучник!
— Доброго пути, — вежливо сказала Наталья, закрывая за ней дверь. — И не забудьте предупредить Кристину: счета за этот месяц мы уже отправили на ее адрес. Как собственнице.
Когда замок щелкнул, по квартире разлилась такая сладкая тишина, что ее можно было пить вместо чая. Илья сидел на кухне, молчал и держал чашку обеими руками.
— Наташ, — наконец тихо спросил он, — а если она теперь правда больше не придет?
— Придет, Илюша, — ответила Наталья без тени сомнения. — Куда она денется, когда у Кристины закончатся кредитные деньги, а вместо дизайнерской студии останутся долги, пыль и сломанная сантехника? Только в следующий раз она придет уже не командовать, а договариваться. И на наших условиях.
Апрельское солнце наконец прорвалось сквозь серую пелену облаков и легло на окна, которые после зимы выглядели откровенно печально. Наталья посмотрела на мутные стекла и решила, что завтра непременно их вымоет. Жизнь шла дальше, но теперь в ней появилась приятная ясность. Квартира — это всего лишь стены. Куда важнее, кто внутри этих стен устанавливает правила.
Субботним утром семейный чат внезапно ожил так резко, будто в тишине хлопнула дверь. Сообщение от Кристины высветилось на экране: «Наталья, Илья, срочно перезвоните! Мама скрыла, что на квартиру наложили арест из-за долгов ее покойного кавалера, а она у него была поручителем!»
Наталья не стала торопиться с ответом.