Она просто спокойно допила чай. Светлана давно усвоила: если в словах свекрови слишком много мёда, значит, где-то рядом обязательно прячется баночка прокисшей горчицы.
— Ну что, Игорёк, — она неторопливо разгладила край скатерти, — помнишь того самого дядю Степана? Того, который года три назад так внезапно испарился из жизни твоей мамы, оставив после себя только запах дешёвых сигарет и ворох невыполненных обещаний? Судя по всему, он оставил не только воспоминания. Там ещё и долги нашлись. А Наталья Сергеевна, окрылённая большой, но, скажем мягко, не самой разумной любовью, где-то поставила подпись.
— Арест? — Игорь едва не подавился. — Но Алина же брала под эту квартиру кредит на ремонт! Как банк вообще это пропустил?
— Видимо, оформили под залог, а проверили спустя рукава. Или арест всплыл в базе уже после сделки, — Светлана пожала плечами с таким спокойствием, будто обсуждала прогноз погоды. — Теперь банк захочет вернуть свои деньги, приставы — забрать квартиру. А наша хрупкая былинка Алина рискует оказаться на свежем воздухе. Причём уже без квадратных метров за спиной.
Через час у Светланы на кухне снова заседал весь «семейный штаб». Наталья Сергеевна всхлипывала в идеально выглаженный платочек, а Алина с такой яростью водила пальцем по экрану телефона, словно могла стереть долг одним движением.
— Светочка, Игорёчек, ну нельзя же так сидеть! Надо что-то делать! — причитала свекровь. — Алиночку ведь правда могут на улицу выгнать! Там всего-то полтора миллиона гривен нужно внести, и всё закроется…
— Всего-то? — Светлана коротко усмехнулась. — Очень интересная формулировка. Это, Наталья Сергеевна, примерно цена нашего спокойствия лет на десять вперёд. Таких денег у нас сейчас нет. Всё, что было отложено, ушло на обучение Дарьи.
— Но у вас есть машина! И дача есть! — Алина вскинула на них глаза, в которых от прежнего победного блеска не осталось ничего. — Вы же не дадите мне пропасть?
— Алиночка, золотце, — Светлана села напротив неё и сложила руки на столе. — Пропасть мы тебе, конечно, не позволим. Но благотворительный фонд имени нашей семьи закрылся ещё в апреле. Поэтому вариант будет один. Наталья Сергеевна отменяет дарственную. С таким обременением сделку вполне можно оспорить как сомнительную, если не мошенническую. Квартира возвращается к маме. Долг мы закрываем, но…
Светлана выдержала паузу. Не слишком длинную, но достаточную, чтобы каждый успел почувствовать её вкус.
— Но после этого квартира оформляется в равных долях на Игоря, Дарью и Полину. А ты, Алина, отправляешься в бабушкин дом в деревне. Там, кстати, огород давно ждёт творческого подхода. Будет тебе и ландшафтный дизайн, и свежий воздух, и прекрасные условия для поиска себя.
— В деревню? — Алина побледнела так, будто ей предложили ссылку на край света. — Там же даже пиццу не привозят!
— Зато колодец есть. И навоз свежий, — неожиданно твёрдо вставил Игорь. Кажется, даже он сам удивился собственному голосу. — Мам, или принимаете эти условия, или решаете вопрос с банками без нас. Я больше не собираюсь изображать сильного мужчину, который молча расплачивается за чужую глупость.
Наталья Сергеевна перевела взгляд с сына на Светлану. И наконец поняла: прежние кухонные переговоры закончились. Торговаться уже не с кем. Светлана не давила и не пугала — она просто поставила точку.
— Ладно, — всхлипнула свекровь. — Пусть будет, как вы сказали. Только не оставляйте меня одну…
— Не оставим, — Светлана поднялась и начала собирать чашки со стола. — Но с сегодняшнего дня за свет платит тот, кто его включает. А за ремонт отвечает тот, кто ломает стены.
Через месяц Алина и правда уехала в деревню. В её соцсетях почти сразу появились фотографии на фоне яблонь в цвету, с длинными подписями про «новый этап», «осознанное замедление» и «возвращение к природе». Кредит закрыли, квартиру переоформили, арест сняли.
Наталья Сергеевна после этого стала жить гораздо тише. Кран у неё больше не начинал «случайно» течь именно тогда, когда заканчивались деньги. Замок тоже внезапно оказался исправным. А ещё она неожиданно выяснила, что Светланины тефтели — лучшие в мире. Особенно если их дают просто так, но при одном важном условии: не устраивать в доме шум, интриги и маленькие перевороты.
Светлана же наконец купила те самые шторы, о которых давно мечтала. И когда апрельское солнце проходило сквозь новую ткань и ложилось мягкими полосами на чистые окна, она думала, что справедливость — это не когда всем достаётся одинаково. Справедливость — это когда каждый получает по своим поступкам и расплачивается не чужими нервами, а собственным счётом.
Жизнь, конечно, не кино. Но на этот раз финал вышел вполне приличным. По крайней мере, в этой квартире больше никто не пытался искать себя за чужой счёт.
Светлана смотрела на новые шторы и уже почти поверила, что вся эта история наконец закончилась. Но телефон вдруг коротко завибрировал. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера:
«Здравствуйте. Меня зовут Максим. Я сын того самого Артёма. Мне нужно поговорить с вами о квартире моего отца. Той, что на Садовой. Вы ведь знали, что она была оформлена на вашу свекровь?»
Пальцы Светланы мгновенно похолодели.