Пальцы будто перестали принадлежать ей и сами потянулись к телефону.
Код разблокировки Екатерина знала давно: Дмитрий из года в год пользовался одним и тем же графическим ключом, составленным по дате рождения его матери. Она провела по экрану привычную линию, открыла банковское приложение и почти машинально перешла в историю операций по его основной зарплатной карте.
Цифры на экране были предельно ясными. Они не расплывались, не путались и не оставляли места для сомнений. В прошлый четверг предприятие перечислило Дмитрию годовую производственную премию за успешно сданный сложный промышленный объект — сто шестьдесят восемь тысяч гривен. А меньше чем через час, всего спустя сорок минут, сто пятьдесят две тысячи гривен ушли переводом на номер Валерии. В назначении платежа Дмитрий оставил короткую, почти ласковую приписку: «На отдых у моря и новый гардероб к сезону, от брата».
Екатерина медленно опустилась на пуфик у обувной тумбы. Ноги словно перестали держать. Она открыла семейный чат, о котором прежде даже не подозревала. В нём было всего три участника: Дмитрий, его мать и младшая сестра. За семь лет брака рядом с ней, оказывается, существовала отдельная, тщательно закрытая от неё жизнь.
«Димочка, ты у нас один настоящий мужчина, кормилец и надежда, — писала свекровь три дня назад, щедро усыпав сообщение цветочками и сердечками. — Валерочке надо сменить обстановку, девочка совсем завяла в этой серой пыли. Ей личную жизнь устраивать нужно, да не где попало, а на приличном курорте. И вещи нужны новые, не поедет же она к морю в старье. А Екатерина простая, терпеливая, перебьётся на своих супчиках. Зубы у неё никуда не денутся, не пожар же».
Ниже шёл ответ Дмитрия, отправленный вчера днём:
«Я ей уже сказал, что премию полностью урезали из-за проблем на предприятии. Она теперь каждую гривну считает, макароны по скидке берёт, на кассе из-за мелочи спорит. Честно, даже забавно наблюдать, как она суетится».
Екатерина прочитала эти строки один раз. Потом ещё раз. И снова. Но внутри не поднялось ни истерики, ни слёз, ни яростного желания швырнуть телефон в стену. Первая оглушённость прошла, уступив место странной, холодной ясности. Мысли выстроились ровно и беспощадно.
Она вспомнила ноябрьские дожди, когда проходила пешком по три остановки, лишь бы не тратить деньги на автобус и отложить лишние четыреста гривен на страховку его машины. Вспомнила, как вечером при тусклой лампе зашивала разошедшуюся подкладку на старом демисезонном пальто, потому что на работе ей было стыдно снимать его при коллегах. Вспомнила, как Дмитрий с серьёзным видом говорил о «семейной взаимовыручке», убеждая её снять последние двенадцать тысяч гривен с личного вклада, чтобы его мать могла заменить старый продавленный диван.
Действовала она уже без суеты. Достала собственный телефон и последовательно сфотографировала всё: выписки, историю переводов, платёжные детали, переписку в чате. Затем отправила снимки на свою личную электронную почту, проверила, что письма ушли, и тщательно удалила следы пересылки. Телефон мужа она вернула на тумбочку ровно так, как он лежал раньше.
После этого Екатерина прошла на кухню, налила стакан холодной воды и выпила его маленькими глотками до последней капли.
Дмитрий появился из ванной довольный и расслабленный. От него пахло гелем для душа, на шее висело полотенце. Он заглянул на кухню, бросил взгляд на Екатерину, которая спокойно убирала в сумку контейнер с обедом на завтра, и снисходительно усмехнулся.
— Ты чего с таким лицом сидишь, будто похороны у тебя? — спросил он, открывая холодильник и доставая яблоко. — В воскресенье мама с Валерией заедут к нам на обед перед поездкой. Приготовь что-нибудь нормальное. Курицу запеки, картошку сделай, пирог какой-нибудь. Не выставляй меня перед родными с пустым столом.
— Конечно, — ответила Екатерина ровно, не меняясь в лице. — Я подготовлюсь к их приходу. Всё устрою так, чтобы этот семейный обед они запомнили надолго.
Дмитрий, вполне удовлетворённый её покладистостью, кивнул и ушёл в спальню смотреть телевизор. Он был совершенно уверен и в собственной правоте, и в незыблемости своего авторитета, и в том, что выдуманная им история о «срезанной премии» сработала безупречно.
Следующие три дня внешне ничем не отличались от обычных. Работа, магазин, ужин, короткие бытовые разговоры. Но внутри Екатерины всё это время шёл тихий, точный и холодный расчёт.
В обеденный перерыв она съездила на консультацию к юристу по семейным делам, которого ей ещё раньше советовала главная бухгалтер предприятия. Пожилой адвокат с внимательным, цепким взглядом долго изучал распечатки переводов, банковские выписки и скриншоты переписки. Потом заверил копии документов и спокойно объяснил Екатерине ситуацию с точки зрения украинского законодательства.
Он разложил всё по пунктам: доходы, полученные супругами в браке, включая зарплаты, премии, компенсации и другие выплаты, относятся к общей совместной собственности. А тайное выведение из семейного бюджета почти ста шестидесяти тысяч гривен в пользу посторонних лиц без согласия второго супруга при разделе имущества не могло быть проигнорировано и подлежало обязательному учёту и компенсации.