По нему уже тянулись длинные солнечные полосы: свет пробивался сквозь шторы, которые с вечера были задёрнуты не до конца. Была пятница. Максим должен был вернуться домой раньше обычного, и Мария ещё накануне решила устроить для них небольшой вечер — без повода, просто так: свечи, немного вина и тот самый сыр, который она случайно увидела в специализированной лавке и купила с неожиданной для себя лёгкостью, почти празднично. Сыр был недешёвый, с белой плесенью, аккуратно упакованный в вощёную бумагу. Продавщица посоветовала подать его с грушей и мёдом. Мария послушно взяла и грушу, и баночку мёда.
Она поднялась, сварила кофе и по привычке открыла холодильник — без особой цели, просто чтобы прикинуть, что приготовить на завтрак. И тут же заметила: верхняя полка, где вчера лежал свёрток в красивой бумаге, была пустой. Мария машинально перевела взгляд ниже, потом ещё ниже. Выдвинула ящик с овощами, хотя сама понимала, что сыр там оказаться не мог. Но рука будто действовала отдельно от неё.
Сыра не было ни на одной полке.
Сначала она подумала о самом простом: может, Максим его куда-то переставил. Сделав глоток кофе, Мария вышла из кухни, подошла к кровати и слегка потрясла мужа за плечо.
— Максим, ты сыр не трогал?
Он приоткрыл один глаз, явно не сразу поняв, о чём речь.
— Какой ещё сыр?
— В белой обёртке. Лежал наверху в холодильнике.
— Нет, не брал, — пробормотал он и тут же снова закрыл глаза.
Мария вернулась на кухню. Некоторое время она просто стояла перед раскрытым холодильником, глядя внутрь, как будто от этого свёрток мог появиться обратно. Потом в памяти всплыло: вчера вечером, пока она принимала душ, к ним заходили Светлана Викторовна с Алиной. Позже Максим между делом сказал, что они заглянули ненадолго, просто проведать. Мария тогда уже переоделась в пижаму, выходить не стала и попросила передать привет.
Она поставила чашку на стол, задержала взгляд на окне напротив, потом взяла телефон и набрала короткое сообщение: «Светлана Викторовна, вы вчера случайно не видели у нас в холодильнике сыр в вощёной бумаге?»
Ответ пришёл почти сразу. В этом свекрови нельзя было отказать: на сообщения она реагировала мгновенно.
«Да, мы с Алиночкой взяли. Я не думала, что ты заметишь. Сделали себе бутерброды. Если честно, для бутербродов он не очень, вкус какой-то странный. Ты вообще где такое покупаешь?»
Мария прочитала. Потом перечитала ещё раз. Особенно зацепилась за фразу: «Я не думала, что ты заметишь».
Телефон она убрала, кофе допила стоя, не садясь. За окном над крышами домов было ясное высокое небо — спокойное, прозрачное и совершенно безучастное ко всему, что происходило внизу.
Около полудня они пришли. Просто позвонили в дверь, как обычно, без звонка заранее и без вопроса, удобно ли. Мария открыла, потому что всегда открывала. За последние месяцы в этой квартире у неё выработалась почти автоматическая последовательность действий: звонок в дверь — открыть — поставить чайник.
Светлана Викторовна вошла первой и сразу направилась на кухню с таким видом, будто возвращалась туда, где давно всё принадлежит ей. Именно это в ней и задевало Марию сильнее всего: уверенность, с которой свекровь перемещалась по квартире. Она могла остановиться у книжной полки, заглянуть к холодильнику, поправить волосы перед зеркалом в прихожей — спокойно, без тени сомнения. Словно хозяйка, проверяющая, всё ли осталось на своих местах.
За ней прошла Алина. Она училась на последнем курсе и была твёрдо убеждена, что студенческие годы нужны прежде всего для того, чтобы жить легко, весело и без лишней ответственности. Часто от неё можно было услышать что-нибудь вроде: «Ну я же пока студентка, мне можно». И это её «мне можно», казалось, распространялось на удивительно многое, включая содержимое чужого холодильника.
У Алины имелись какие-то подработки, но говорила она о них редко и без особого желания, будто речь шла о мелочи, не заслуживающей внимания. Однажды Мария спросила, остаётся ли у неё много свободного времени между занятиями. Алина только рассмеялась и неопределённо ответила: «Да по-разному». После этого Мария решила больше не уточнять.
Светлана Викторовна, со своей стороны, была пенсионеркой и относилась к этому статусу как к законному отдыху после долгой жизни. О любой работе, даже самой лёгкой, она слышать не хотела: «Я всю жизнь отпахала, хватит с меня». Когда в их доме освободилось место консьержки, кто-то из соседей даже предложил ей попробовать — рядом, в том же подъезде, да ещё и не на полный день.