Это оказался вовсе не медицинский бланк и не результаты обследований. В руках у меня был распечатанный электронный чек, к которому прилагался туристический ваучер.
— Ну-ну, — произнесла я негромко, но так ясно, что каждое слово повисло в воздухе.
В гостиной наступила такая плотная тишина, что вдруг отчетливо стало слышно мерное тиканье часов на стене.
Я быстро скользнула взглядом по строкам, а потом, не торопясь, начала зачитывать вслух:
— Тур в Анталию. Гостиница по системе «ультра все включено». Первая береговая линия. Вылет — седьмого июня. То есть ровно через два дня после вашей операции, Наталья Сергеевна. Два взрослых туриста: Светлана и ее супруг.
Я оторвалась от бумаги и посмотрела на оцепеневших родственников.
— А вот здесь, внизу, мелким, зато прекрасно читаемым шрифтом указано: «Плательщик: Смирнова Наталья Сергеевна».
Сумма стояла такая, что за эти деньги можно было на год вперед нанять не одну, а целую команду дорогих сиделок с медицинскими дипломами и безупречными рекомендациями.
Наталья Сергеевна покрылась неровными багровыми пятнами. В этот момент она напоминала крупную рыбу, выброшенную на ковер и внезапно понявшую, что жабры уже пересохли, а приспосабливаться к новой среде поздно.
— Марина, верни, это не твое, — жалко выдавил Андрей и сделал ко мне шаг.
— Не двигайтесь, — я подняла ладонь, останавливая его. — Давайте сначала разберемся в расстановке сил.
Я снова посмотрела на свекровь.
— Значит, Наталья Сергеевна, вы снимаете накопления со счета и оплачиваете Светлане трехнедельный отдых в Турции. Очевидно, чтобы ее хрупкая психика не пострадала от вашей операции.
Я перевела взгляд на остальных.
— А я, по вашему плану, должна бросить работу, лишиться зарплаты, покупать вам фермерскую телятину и бесплатно ухаживать за вами круглые сутки, включая самые неприятные процедуры.
Пауза стала еще тяжелее.
— Пока ваша родная дочь будет лежать на шезлонге, потягивать коктейли и отдыхать на ваши же деньги. Я правильно поняла вашу семейную схему взаимопомощи?
Тут Светлана не выдержала. Видимо, инстинкт потребителя в ней оказался сильнее показной дочерней нежности.
— Мам, ты же обещала! — пронзительно выкрикнула она, вскакивая с кресла. — Мы уже чемоданы достали! Я три новых купальника купила! Я не собираюсь сдавать билеты!
Ее муж неловко кашлянул и добавил:
— Мы отпуск давно запланировали. Деньги же не должны просто так пропасть.
Вот тогда маски окончательно осыпались, причем с таким звоном, будто разбилась вся их декорация.
Не операция. Не больная мать. Не семейный долг. А чемоданы, купальники и деньги, которые «не должны пропасть».
Двоюродная тетя очень медленно поставила чашку на блюдце.
— Наталья, так это что же получается… невестку — к суднам, а Светлану — к морю?
И эта фраза ударила сильнее любого скандала. Потому что посторонний человек вслух назвал то, что они так старательно пытались замаскировать красивым словом «семья».
Родственники, еще минуту назад единым хором давившие на мою совесть, вдруг разом потеряли дар речи. Все с невероятным интересом принялись изучать рисунок на обоях, будто именно там скрывался ответ на главный вопрос вечера.
Их план стал слишком явным. Слишком грязным. Слишком неприличным, чтобы продолжать делать вид, будто ничего особенного не происходит.
Первым выкриком Натальи Сергеевны было то, что я не имею никакого права считать ее деньги.
