Повторять это пришлось уже вслух, при девчонках, которые тоже стояли рядом и ждали, кого в итоге поставят вместо заболевшей кассирши.
До дома я добиралась не спеша. В голове крутилась мысль, что надо будет говорить спокойно, без крика. Но ещё по дороге я уже мысленно спорила с Андреем так, будто он стоял передо мной.
В нижнем ящике комода опять оказались мои носки и бельё. Остальные вещи Андрей перенёс обратно в шкаф в спальне. Пелёнки он аккуратно сложил на полку рядом с арендованной кроватью. Сам сидел на корточках в ванной и крепил к стене поручень.
— Здесь нормально пройти можно будет? — спросила я.
— Можно. Мы проверяли, — ответил он, даже не повернувшись.
Из комнаты меня окликнула Елена Сергеевна. Она попросила отодвинуть кровать чуть дальше от стены: говорила, что ей тянет холодом в плечо.
— Я только переоденусь сначала.
— Да чего там двигать, она же на колёсах.
Я остановилась у дверного проёма и прислонилась плечом к косяку.
— Вы с Андреем весь день дома были.
Свекровь подтянула одеяло почти до подбородка.
— Он и так из-за меня намаялся. Ночью почти не спал.
— Я тоже не выспалась.
Она посмотрела на меня уже внимательнее, будто только сейчас услышала не просьбу, а усталость.
— Ладно, иди переодевайся.
Я умылась, сменила одежду. Андрей всё ещё возился с поручнем. В комнату я вернулась сама, не дожидаясь, пока меня снова позовут.
— Сейчас отодвинем. Только Андрея позову, вдвоём ровнее получится.
Мы вместе перекатили кровать. Одно колесо зацепило край ковра. Андрей приподнял металлическую раму, я вытянула ковёр из-под колеса. Потом он свернул его трубой и унёс в сарай. Я поставила стул напротив свекрови и села.
— Мне нужно понять, как мы дальше будем жить, — сказала я. — Андрей скоро выйдет на работу. У меня график два через два. В мои смены кто будет с вами оставаться?
— Андрюша сказал, что вы что-нибудь придумаете.
Андрей прислонился спиной к стене.
— Попрошу соседку. Пусть днём заходит.
— Ты уже с ней договорился?
— Договорюсь.
— Ей самой каждый день на работу не надо?
Он ничего не ответил.
— Марина, — тихо произнесла свекровь, — я с твоей матерью сидела и не считала, кому во сколько на работу.
— Я помню.
— Нет, не помнишь. Ты оставляла деньги на лекарства, привозила продукты. А она ждала тебя и молчала. Зато мне за день успевала высказать всё. Я её умою, переодену, а через час опять всё мокрое. И кричит, что я специально иду медленно.
Андрей резко посмотрел на мать.
— Мам, зачем ты это сейчас говоришь?
— А когда мне говорить? Ты всё повторяешь: «Я терпел, я наверху был». А я с ней внизу оставалась. Ты к ней ночью один раз поднялся. А я по двенадцать часов рядом сидела. Бывало, приезжала на три дня подряд.
Я знала, что Елена Сергеевна приезжала. Знала, что задерживалась до вечера. Мама категорически не хотела чужую сиделку, а мне как раз предложили стать старшей кассиршей с доплатой. Я согласилась, потому что список маминых лекарств рос почти каждую неделю.
Сначала Елена Сергеевна приходила по вторникам. Потом уже по вторникам и четвергам. А позже я перестала каждый раз спрашивать заранее: она сама звонила и говорила, когда сможет приехать.
— Почему вы мне тогда не сказали, насколько это тяжело? — спросила я.
— Ты приходила и засыпала прямо сидя. Что я должна была сказать? Бросай работу? А Андрей после смены прятался наверху со своим ремонтом. Вам обоим было не до разговоров.
Она попыталась устроиться удобнее на подушках и поморщилась. Андрей шагнул к кровати, чтобы поправить ей ногу, но она остановила его жестом.
— Подожди. Я ещё не закончила. Мне тоже было трудно. Мне тоже хотелось домой. Но я всё равно ждала Марину. Твоя мама, Марина, однажды целый день не подпускала меня к себе. Еду отталкивала. Я села в прихожей, а она тебя зовёт. Говорить уже почти не могла, но всё равно звала.
Я слышала об этом впервые. В тот вечер мама пожаловалась мне только на то, что обед был невкусный. И я попросила Елену Сергеевну больше такое не готовить.
Свекровь подтянула к себе край одеяла.
— Я тогда спорить с тобой не стала. Пошла и сварила другое.
Андрей отступил от кровати на шаг.
— Мам, я просто хотел, чтобы тебе было удобно.
— Отдельно лежать я действительно хочу. Но я не просила сгребать ваши вещи в пододеяльники. Марина ещё сумки не успела снять, а ты уже на неё накричал. Я слышала.
Я подождала, пока она снова устроится на подушке.
— Вы боялись, что мы вас к себе не заберём? — спросила я.
— Боялась. Ты всё говорила: после больницы посмотрим, как будет. Я и решила, что мне опять придётся просить.
Я говорила так потому, что не понимала, какой уход ей понадобится после выписки. А она услышала совсем другое. Похоже, Андрей тоже услышал по-своему.
— Я не собиралась вас бросать.
— А я не знала, как у тебя спросить.
Свекровь потянулась рукой к сумке и попросила подать расчёску. Я достала её и положила рядом. Елена Сергеевна медленно стала разбирать волосы пальцами. Мы с Андреем вышли на кухню.
Я опустилась на стул у стола. Муж остался стоять.
— Ты поставил её надо мной, будто она главная, — сказала я. — Как будто она должна была отомстить мне за мою маму.
— Я не просил её всё это говорить.
— А сам?
Он отодвинул стул, сел, потом тут же поднялся.
— Я хотел, чтобы ты поняла, что это такое. Когда тебя просто ставят перед фактом. Хоть один раз.
— Поняла. Только твоя мама сейчас лежит в соседней комнате и всё слышит.
Он всё-таки сел напротив меня.
— Я тогда мог тебе сказать, — произнёс Андрей после паузы. — Но у тебя мать умирала.
— А я могла спросить, как ты там наверху спишь. Но не спросила.
В тот вечер мы так и не помирились. Спускать нашу кровать вниз я больше не предлагала. В комнате рядом с арендованной кроватью теперь стояли ходунки и стул для переодевания. Добавить туда ещё и нашу кровать, как мы планировали до выписки, всё равно уже не получилось бы.