Причём речь шла вовсе не о дорогих зёрнах из кофейни. Под запрет попал самый простой растворимый кофе, который Екатерина привыкла пить по утрам, пока проверяла ученические тетради.
— Екатерина, ну ты сама прикинь, — Дмитрий прилепил к банке яркий стикер, словно ставил на ней печать приговора. — Одна пачка — триста рублей. За месяц набегает девятьсот. За год — почти одиннадцать тысяч. А за пять лет? Пятьдесят пять тысяч! Это, между прочим, два взноса по ипотеке. Переходи на цикорий. Он ещё и полезный.
Екатерина однажды честно заварила себе этот цикорий, сделала глоток, поморщилась так, будто выпила лекарство, и ушла на работу голодной.
Следующей статьёй расходов, которую Дмитрий решил урезать, стала машина. Он объявил, что теперь до метро будет ездить на велосипеде.
— Весна же, воздух, движение, — воодушевлённо объяснял он. — И бензин не тратим, и на фитнес-клубе экономим. Сразу двойная выгода!
Велосипед он отыскал на сайте объявлений за две тысячи рублей. Это оказался древний советский «Урал», тяжёлый настолько, будто его собрали не из металла, а из деталей железнодорожного моста.
Каждое утро Дмитрий, одетый в строгий костюм, но с рюкзаком за плечами, волок это техническое наследие с пятого этажа вниз. А вечером тащил обратно наверх — красный, взмокший, с лицом человека, которому велосипед уже снится в кошмарах. От старого «Урала» пахло машинным маслом, ржавчиной и каким-то упрямым советским героизмом.
— Может, ты бы больше сэкономил, если бы купил нормальный лёгкий велосипед? — однажды заметила Екатерина, наблюдая, как муж ножовкой пытается отпилить багажник, чтобы хоть немного уменьшить вес этого монстра.
— Это не монстр, а вещь, сделанная из настоящей советской стали, — сипло отозвался Дмитрий, срывая кожу на пальцах о закисший болт. — Он переживёт нас всех. Новый покупать — бессмысленное расточительство.
Но настоящим апогеем его бережливости стал визит к Марине и Алексею. Тем самым друзьям, которых Дмитрий за глаза презрительно именовал транжирами. У Алексея был день рождения, и отказаться от приглашения было уже неприлично, хотя Дмитрий пытался до последнего.
— Ты пойми, — убеждал он Екатерину, расхаживая по кухне. — Мы ведь несём туда не просто подарок. Мы уносим из дома реальные деньги, которые могли бы пойти на погашение долга. Нужно придумать что-то недорогое, но со смыслом. Символичное. И полезное.
И он придумал.
В кладовке, за банками с огурцами и старым тазом, обнаружилась электрическая мясорубка. Когда-то её подарили им на новоселье, после чего коробку убрали подальше и благополучно забыли. Состояние у прибора было почти идеальное, просто потому что им ни разу не пользовались: Дмитрий всегда покупал готовый фарш.
— Вот оно! — торжественно заявил он, вытаскивая коробку и сдувая с неё пыль. — Настоящая вещь. В хозяйстве пригодится. И нам не жалко.
Екатерина перевела взгляд с коробки на мужа. Ей стало неловко заранее. Идти на день рождения со старой вещью из кладовки, пусть даже неиспользованной, казалось ей унизительным. Человек всё-таки ждёт не обязательно дорогой подарок, но хотя бы знак внимания.
Однако Дмитрия было не переубедить. Для полноты картины он ещё и перевязал коробку бечёвкой, найденной там же, между мешком картошки и пустыми банками.
У Марины и Алексея было людно и весело. Стол Марина накрыла такой, что по нынешней системе ценностей Дмитрия это выглядело почти финансовым преступлением: запечённая утка, салат оливье с хорошей колбасой, несколько сортов сыра, бутылка приличного виски и шампанское.
Дмитрий сидел напряжённо, словно не за праздничным столом, а на совещании в налоговой. Он смотрел на блюда и мысленно раскладывал всё по суммам.
Утка — полторы тысячи. Сыры, граммов четыреста, — ещё тысяча. Виски — три тысячи. Шампанское — восемьсот.
Ел он осторожно и почти виновато, будто каждый лишний кусок автоматически списывал деньги с их ипотечного счёта.
Зато Екатерина, наоборот, набросилась на утку с каким-то отчаянным удовольствием и запивала её шампанским. Ей вдруг показалось, что это последний человеческий ужин, который ей доведётся увидеть в ближайшие годы.
Когда настала очередь вручать подарки, Дмитрий поднялся с видом победителя и протянул Алексею перевязанную коробку.
— Алексей, принимай! — сказал он с гордостью. — Хотели купить тебе что-нибудь современное, но потом решили: лучше подарить вещь, которая действительно пригодится в доме.
Алексей снял бечёвку и открыл коробку. За столом на секунду стало тихо. Он достал мясорубку, покрутил её в руках и заметил на корпусе тонкую серую полоску пыли, которую Дмитрий всё-таки не сумел стереть до конца.
— Ого, — протянул Алексей. — Спасибо…
Он замялся, разглядывая подарок так внимательно, будто хотел задать самый очевидный вопрос.
