— И вообще, интернет каждые пять минут отваливается из-за того, что они там что-то качают, — добавил Максим, окончательно теряя терпение.
— Потерпи, родной, — устало выдохнула Ольга, помешивая рис в кастрюле. — Гости в доме — это вроде урагана. Главное — переждать, пока пронесётся.
— А мне теперь даже в ванную не попасть! — тут же вмешалась Алина. — Сергей Дмитриевич решил устроить большую стирку своих футболок. Вручную! Прямо в моей раковине!
Ольга выглянула из кухни в коридор и увидела картину, от которой у неё дёрнулся глаз. Сергей действительно развешивал на батарее какие-то серые, бесформенные тряпки, с которых на пол бодро стекала вода. Под ногами уже расплывалась приличная лужа.
— Сергей, у нас, между прочим, есть стиральная машина, — произнесла Ольга с таким усилием, будто удерживала голос обеими руками, чтобы он не сорвался на визг.
— Да зачем технику гонять, — добродушно отозвался тот, выкручивая очередную футболку. — Я по привычке, руками. Хозяйственным мылом. Оно, знаешь ли, всякую заразу лучше выводит.
Ольге вдруг вспомнился старый фильм «Девчата», где люди тоже жили тесно, почти коммунально, но даже там, кажется, существовали хоть какие-то правила. Здесь же разрастался настоящий первобытный беспорядок. Тем временем Татьяна добралась до кладовки и обнаружила стратегический запас тушёнки, который Ольга откладывала на случай непредвиденных обстоятельств.
— Оль, я тут пару банок к каше прихватила, ничего? — донёсся из глубины чулана её голос. — А то дети мясо не стали есть, сказали, что жевать невозможно.
Ольга ничего не ответила. Она ждала Андрея.
Андрей появился около девяти вечера — измотанный, с тёмными кругами под глазами и лицом человека, который мечтал только о тишине. Но, увидев возле ворот машину сестры, он остановился как вкопанный.
— Они здесь? — спросил он, переступая порог и сразу спотыкаясь взглядом о гору чужой обуви в прихожей.
— Все до единого, — Ольга забрала у него сумку. — Татьяна решила, что это не наш дом, а общесемейная усадьба. Сергей полощет вещи в раковине, племянники уже уничтожили твой йогурт, а нам велено смотреть на жизнь веселее.
Андрей молча прошёл в комнату. Почти сразу оттуда раздался восторженный крик Татьяны: «Андрюша, братец мой дорогой!» После чего начался длинный разговор о том, как трудно нынче живётся и какое счастье, что у Андрея имеется такая замечательная дача.
Суббота прошла под негласным лозунгом: «Кто успел спрятаться — тот выжил». Татьяна с утра решила, что участок срочно нуждается в её хозяйской руке. Под это дело она перекопала клумбу с тюльпанами, потому что, по её словам, «земля там всё равно без дела простаивала», и воткнула на освободившееся место ту самую засохшую жимолость.
— Там же были сортовые голландские тюльпаны! — сдавленно простонала Ольга, глядя на развороченную землю.
— Тюльпаны — пустая прихоть, — отмахнулась Татьяна. — Ими семью не накормишь. А жимолость — ягода полезная, сплошные витамины. Потом ещё благодарить будешь.
К обеду стало окончательно ясно: гости вовсе не собирались вкладываться в питание.
— Ой, Оль, мы хлеб купить забыли, у тебя найдётся? — непринуждённо спросила Татьяна. — И маслица бы немного… Сергей без масла завтракать не может, у него потом изжога.
Ольга молча наблюдала, как её запасы исчезают с пугающей скоростью. Сыр, купленный за совершенно неприличные деньги, растворился на столе за несколько минут. За ним последовали колбаса, яйца, молоко. Всё сметалось так, будто в доме поселилась не родня, а небольшая армия после недельного похода. При этом ни у кого даже мысли не возникло убрать за собой посуду.
— У нас в семье так заведено, — объявила Татьяна, отодвигая грязные тарелки подальше от себя. — Мужчины отдыхают, женщины хлопочут. Оль, ты ведь хозяйка, у тебя это так складно выходит.
Именно тогда Ольга поняла: если сейчас не сделать что-то жёсткое и внятное, этот шумный табор обоснуется здесь до самых холодов. В голове почему-то всплыла фраза из «Любовь и голуби»: «Людк, а Людк! Глянь, что делается!» Только никакой Людки рядом не было, а творилось всё это безобразие в её собственном доме и за её счёт.
Вечером, когда вся компания устроилась у камина, куда Андрей бросил последние поленья, Ольга вошла в комнату с блокнотом и калькулятором в руках.
— Итак, дорогие родственники, — начала она, перекрывая телевизор. — Я решила посчитать стоимость нашего общего отдыха.
Татьяна застыла с семечкой во рту. Сергей лениво приоткрыл один глаз.
— Какую ещё стоимость, Оль? — удивилась Татьяна. — Мы же не в гостиницу приехали, а к своим.
— Свои — это замечательно, — спокойно сказала Ольга. — Но даже у своих продукты не появляются из воздуха. За два дня вы съели еды примерно на две тысячи сто шестьдесят гривен. Электричество из-за ваших обогревателей накрутило больше, чем мы обычно тратим за месяц. Плюс дрова. Итого с вас — две тысячи восемьсот гривен.
В комнате стало так тихо, что с кухни отчётливо донеслось капанье крана, который Сергей собирался починить, но, как выяснилось, «забыл инструменты».
— Ты сейчас серьёзно? — голос Татьяны заметно дрогнул. — Андрей, ты слышишь, что говорит твоя жена? Она с родной сестры деньги требует! За кусок хлеба!
Андрей, до этого молча смотревший на огонь, поднял голову.
— Вообще-то, Татьяна, Ольга права. Мы за этот дом ещё два года кредит выплачивать будем. И расходы на продукты у нас расписаны заранее. Если вы приехали сюда как на общую дачу, значит, расходы тоже общие. Либо вы участвуете, либо завтра утром…
— Что — завтра утром? — резко перебила Татьяна, уже звеня от возмущения.
— Либо завтра утром мы вместе едем в магазин, и вы закупаете продукты на неделю для всех. Плюс оплачиваете половину коммунальных расходов. Либо собираете вещи и возвращаетесь в городскую квартиру. Там свежий воздух из форточки, зато совершенно бесплатный.
Татьяна крепко сжала губы. Лицо её налилось густым красным цветом.
— Мы думали, вы нормальные люди, а вы нам за каждую крошку счёт выставляете.