— Ольга, ты только спокойно, ладно? Мы уже возле калитки, а ключа под тем камнем нет. Ты его в другое место переложила?
Ольга так и застыла посреди комнаты с влажной тряпкой в пальцах. На дворе стояло пятнадцатое апреля — тот самый обманчивый период, когда солнце уже заставляет людей верить в лето, а земля под ногами всё ещё сырая и холодная. На эти выходные у неё были совсем другие планы: вымыть окна после зимней серости, вынести на веранду горшки с геранью и, если честно, просто посидеть в тишине, прислушиваясь к тому, как на грядке пробивается чеснок.
— Татьяна? — Ольга прижала телефон плечом к уху. — В каком смысле вы у калитки? Мы же вроде договорились, что дачный сезон начнём в мае.
— Ой, Оль, ну что ты цепляешься к датам? Погода сама зовёт: бери кружку и выходи во двор. Мы решили, что детям нужен воздух, а Сергею — нормальный шашлык. Открывай уже. Через забор мы перелезать не собираемся, не в том возрасте.
Татьяна приходилась сестрой Андрею, мужу Ольги. Женщина она была напористая, шумная, с энергией перфоратора и примерно таким же уровнем деликатности. Рядом с ней обычно молча держался Сергей — человек, который умел растворяться в пространстве ровно в тот момент, когда появлялась какая-нибудь работа.
Ольга тяжело выдохнула. Её тихие планы разлетелись, как слишком долго раздуваемый мыльный пузырь. Она вышла на крыльцо и зажмурилась от яркого, но ещё совсем не тёплого солнца. У ворот стоял потрёпанный внедорожник, набитый людьми, сумками и узлами так плотно, будто семья спасалась от внезапной эвакуации.
— Мам, кто это там сигналит? — из дома выглянул Максим.
Ему было шестнадцать, и в жизни его по-настоящему волновали только две вещи: чтобы Wi-Fi не пропадал и чтобы взрослые не задавали лишних вопросов. Следом за ним появилась двадцатилетняя Алина, которая уже третий час пыталась поймать «идеальный весенний кадр» с первой мимозой.
— Это, Алиночка, нашествие родственников, — вполголоса сказала Ольга. — Только обычная саранча травой питается, а эта сейчас мясо потребует.
Спустя несколько минут двор наполнился голосами, хлопаньем дверей и суетой. Татьяна вытаскивала из багажника мешки с одеждой, кастрюлю с замоченной в маринаде свининой и огромный пакет с какими-то саженцами, которые выглядели так, будто пережили долгий допрос с пристрастием.
— Вот, взяла почти даром у дороги. Мужчина уверял, что это сортовая жимолость, редкая, — Татьяна сунула Ольге под нос пучок сухих прутьев. — Куда посадим?
— В мангал, Тань, — ровно ответила Ольга. — Жимолость в апреле должна хоть немного подавать признаки жизни. А это уже готовые дрова.
— Ты, как всегда, всё видишь в чёрном цвете, — отмахнулась золовка. — Сергей, чего застыл? Неси вещи в дом. Мы с тобой в большой комнате на диване устроимся, а мальчишек к Максиму поселим.
У Ольги внутри неприятно сжался тугой ком. Дачный дом был добротный, кирпичный: Андрей строил его почти десять лет, вкладывая туда каждую свободную гривну и почти все выходные. Но добротный дом не становился от этого бесконечным.
— Подожди, Тань. У Максима комната три на четыре. Куда ты туда ещё двоих подростков положишь? И вообще, Андрей вечером приедет. Он думал хотя бы здесь выдохнуть. У него на работе завал, он из-за этого квартального отчёта чуть до больницы не дошёл.
— Андрюша нам всегда рад, — уверенно произнесла Татьяна, уже проталкивая в прихожую мешок картошки. — Мы же свои, не чужие. Да и приехали не с пустыми руками. Кстати, Оль, у тебя в холодильнике место найдётся? Мы колбаски купили, но она, кажется, на солнце уже начала подозрительно теплеть.
Когда Ольга вернулась на кухню, стало ясно: прежний порядок закончился. На столе уже валялись чужие грязные ключи, раскрытый пакет с семечками и кепка Сергея. От канистры, которую деверь внёс «на всякий случай», потянуло бензином.
— Ты вообще цены в магазинах видела? — заголосила Татьяна, доставая из сумки батон самой дешёвой краковской. — Вчера зашла только соль купить, а вышла — минус тысяча двести гривен. Как люди выживают, я не понимаю. Вот мы и решили: на даче экономнее. Огород свой, вода своя.
— Вода из скважины, а электричество для насоса оплачивает Андрей по счётчику, — напомнила Ольга, наблюдая, как племянники, два четырнадцатилетних лба, уже захватили диван в гостиной и включили телевизор так громко, будто собирались перекричать соседнюю улицу. — И дрова для камина тоже не сами из воздуха появляются.
— Ой, только не начинай, — Татьяна с видом полноправной хозяйки распахнула шкафчик и достала любимую Ольгину чашку. — У вас всё равно доходы другие. Андрей в фирме работает, ты тоже не бедствуешь. А Сергея у нас сократили, он теперь в поиске. В духовном.
Ольга промолчала. Она прекрасно знала, что «духовный поиск» Сергея чаще всего проходил в горизонтальном положении на ближайшем диване, кресле или раскладушке.
К вечеру атмосфера в доме стала густой и раздражённой. Пространства не хватало катастрофически: казалось, стены сдвинулись, а воздух закончился. Ольга пыталась соорудить ужин на всю внезапно прибывшую толпу, но быстро выяснилось, что мясо, привезённое Татьяной, почти целиком состоит из жил и жира.
— Мам, почему у меня в комнате пахнет чужими носками? — Максим появился на кухне с выражением лица оскорблённого наследного принца. — Эти двое разложили там свои приставки, заняли все розетки, а мне нужно сдавать проект.