В тот вечер мама тихо позвала меня и почти неслышно спросила:
— Оксаночка, а где мой сервиз?
Я молча достала коробки с антресоли, вымыла каждую чашку и вернула всё в шкаф. А вечером Тетяна холодно бросила:
— Ты маму расстроила.
Маму. Тетяну. Расстроила — я.
Завещание мама оформила в восемнадцатом году — вскоре после сорокалетия Тетяны. Помню тот праздник: длинный стол, гости, тосты. И вдруг Тетяна, улыбаясь, заявляет:
— А дача наша пусть остаётся как есть. Будем всей семьёй ездить. Оксане-то одной она ни к чему, она у нас самостоятельная.
Мама выслушала, поднялась и ушла на кухню. Я пошла следом. Она стояла у окна, глядела в темноту и произнесла будто бы в пространство:
— В понедельник поеду к нотариусу. Дачу оформлю на тебя, Оксана. Квартира будет Тетянина. Я решила.
Сначала я даже не поняла смысл сказанного. А когда дошло — промолчала. Это был её выбор.
После похорон Тетяна узнала о завещании. Я знала ещё с того года — и ни слова никому не сказала.
На кладбище она постояла у могилы, дождалась, пока Богдан отнесёт цветы к машине, и, взяв меня под локоть, негромко произнесла:
— Ну и что будем делать с дачей?
Я посмотрела на неё и ответила:
— Потом обсудим.
Это моё извечное «потом». Потом поговорим, потом решим, потом объясню. Двадцать лет я жила этим отложенным временем.
А теперь — май. Её звонок. И мамин халат у меня на коленях.
Я так и не набрала её номер.
Через неделю пошла в поликлинику сдавать анализы — сахар после всех этих лет пополз вверх. Сижу в очереди — напротив Наталия Светлакова, наш редактор из издательства. Три года назад вместе выпускали сборник, потом разошлись по разным проектам. Она пришла с мамой — та совсем сдала, на УЗИ записаны.
— Оксана, здравствуй. Как ты?
— Нормально.
— Слышала про твою маму… Ушла?
— В феврале.
— Соболезную. Мы вот тоже… — она кивнула на свою старушку. — Слушай, ты не знаешь, кто дачу сдаёт? Всё разобрали. Муж на вахте, дети дома с ума сходят, а у нас ни клочка земли своего.
Я замолчала. Пауза получилась слишком длинной для простого «не знаю».
— Я могу сдать, — сказала наконец.
Наталия внимательно посмотрела на меня. Она женщина проницательная.
— Ты уверена?
— Не до конца. Но сдам. Оформим всё официально.
Больше вопросов она не задавала.
Через неделю мы подписали договор. Я скачала типовой бланк, распечатала его в офисе. Сходили к нотариусу, заверили подписи. Сто двадцать тысяч гривен за три месяца. Тридцать — авансом на карту, остальное при заселении. Наталия въехала тридцатого апреля.
