Наталья ещё долго сидела неподвижно, а потом взгляд сам упал на маленькую рамку с первым снимком УЗИ. Там Кирилл был всего лишь светлым пятнышком, крохотным сгустком жизни — не больше вишни. Там он ещё не кричал ночами, не требовал сил, которых у неё почти не осталось. Тогда всё казалось ясным, правильным и даже счастливым.
На кухне засвистел чайник. Наталья машинально выключила его и, повернувшись, поймала себя в зеркале: лицо серое, глаза воспалённые, волосы кое-как стянуты в растрёпанный хвост.
Она собрала Кирилла, укутала потеплее и вышла во двор. Ей хотелось верить, что на воздухе малыш уснёт, а она хотя бы на несколько минут сможет дышать без комка в груди.
После дождя детская площадка пахла сыростью и мокрой пылью. Листья прилипали к обуви, цеплялись за брюки. Кирилл тихо посапывал в коляске, спрятанный под пледом почти до самых ресниц.
Наталья катила коляску медленно, нарочно обходя стороной качели и лавочки. Разговоров ей сейчас совсем не хотелось.
— Наталья?
Она обернулась. Перед ней стояла Валерия, жена Андреева брата.
— Привет, — выдавила Наталья.
Валерия заглянула в коляску, задержала взгляд на ребёнке и покачала головой.
— Ну вы, конечно, отчаянные. В сорок два рожать… Другие уже с внуками возятся. Вот Андрей и срывается: возраст не тот, тяжело ему.
— Мы оба этого ребёнка ждали, — тихо сказала Наталья. — Три года не получалось. Андрей тоже хотел.
— Хотел, конечно. Пока это было в мечтах, — Валерия приблизилась и заговорила тише. — Послушай меня. Я тридцать лет замужем и знаю, как всё устроено. В итоге ребёнок всегда на женщине. Так было и так будет. Мужчина должен зарабатывать. А пелёнки, кормления, уход — это не мужская история. Это жена тянет. А ты ему ещё нервы мотаешь. Он работает, а ты дома сидишь и недовольна.
— Я хочу, чтобы он был не просто кормильцем, а отцом.
— Отец — это тот, кто приносит деньги в дом. А подгузники менять и грудью кормить — мать должна. Вот и вся правда.
— Валерия, это не твоё дело.
— Конечно, не моё, — усмехнулась она. — Только с такими претензиями и до развода недолго.