— Какая ещё перепланировка, Людмила Сергеевна? — Наталья наконец обрела голос. — И, простите, на какие средства всё это затеяно?
— Виктория оформила кредит! — с торжеством произнесла свекровь, будто сообщала о вручении Нобелевской премии. — Под залог квартиры. Сказала, что сделает модную студию и станет проводить мастер-классы по дизайну. А пока там ремонт, я перекантуюсь у вас. Не выставите же вы родную мать за дверь?
На шум из кухни выглянул Андрей.
— Мам, какой ещё кредит? Ты ведь недавно сама говорила, что у Виктории даже на стиральную машину денег нет.
— Раз банк одобрил, значит, всё нормально! — резко оборвала его Людмила Сергеевна. — Виктория у нас девочка хваткая, она понимает, что делает. Андрей, лучше занеси мою сумку, а то у меня от этих разговоров уже давление скачет.
Наталья вдруг ясно поняла: вот он, нужный момент. Самый подходящий, как в старом фильме, где хочется попросить огласить весь список целиком. Она неторопливо поставила свою сумку на тумбу и перевела взгляд на мужа. В его лице читалась привычная обречённость. На лице свекрови — железобетонная уверенность человека, которому все вокруг обязаны просто по факту его появления на свет.
— Хорошо, — произнесла Наталья таким тоном, что даже Полина в соседней комнате перестала шелестеть конспектами. — Проходите, Людмила Сергеевна. Устраивайтесь. Комната Полины как раз свободна: она уехала к подруге на неделю, к сессии готовиться.
Свекровь удовлетворённо кивнула.
— Вот видишь, Наташенька, я всегда знала, что ты женщина разумная.
— Есть только один нюанс, — мягко продолжила Наталья, улыбаясь почти ласково. — Раз уж в вашей семье начались такие большие перемены, а Виктория теперь предпринимательница с кредитными обязательствами, мы тоже решили пересмотреть расходы. Андрей, расскажи маме, к какому решению мы пришли.
Андрей, явно не ожидавший, что его выведут на сцену без репетиции, поперхнулся воздухом.
— Какому… решению?
— Тому самому, — спокойно подсказала Наталья. — Мы больше не оплачиваем ту квартиру. Ни коммуналку, ни свет, ни отопление. И на ремонт Виктории не дадим ни гривны. Более того, раз вы, Людмила Сергеевна, собираетесь пожить у нас, мы всё прикинули. Ваше питание, лекарства и прочие бытовые расходы как раз перекроют ту сумму, которую вы обычно просили у нас «на мелочи». Так что пенсия теперь будет оставаться при вас. На всякий случай. Или на взносы по Викториному кредиту, если её дизайнерская студия вдруг не станет приносить миллионы.
Лицо Людмилы Сергеевны медленно налилось густым лиловым оттенком, как перезрелый баклажан.
— Ты… ты это как со мной разговариваешь? — задохнулась она. — Ты мне теперь каждый кусок хлеба считать будешь?
— Что вы, — Наталья даже не повысила голос. — Я считаю не хлеб, а справедливость. Квартира досталась Виктории — значит, и забота о маме пусть тоже будет у Виктории. А нам остаётся тишина и право не оплачивать чужие грандиозные идеи. Андрей, проводи маму в комнату. И, кстати, кран у Виктории пусть чинит тот, кто у неё стены ломает.
У них Людмила Сергеевна продержалась ровно два дня. На третий выяснилось, что в квартире Натальи царит «невыносимый режим диктатуры», а тефтели приготовлены «с явным перебором соли». Вдобавок Алина включила музыку, а Полина вернулась раньше обещанного и стала задавать бабушке крайне неприятные вопросы о договоре дарения, праве собственности и наследственных последствиях.
В понедельник с утра свекровь демонстративно упаковала вещи.
— Я ухожу к Виктории! — объявила она так, будто покидала вражеский лагерь. — Буду помогать ей следить за рабочими. А вы ещё вспомните мои слова! Андрей, ты мне больше не сын, а тряпка под каблуком!
— Доброго пути, — вежливо сказала Наталья, закрывая за ней дверь. — И передайте Виктории, что счета за этот месяц мы уже переадресовали ей. Как владелице квартиры.
Когда замок щёлкнул, по квартире разлилась такая тишина, что её хотелось налить в чашку и пить маленькими глотками. Андрей сидел на кухне, молча обнимая ладонями кружку с чаем.
— Наташ, — тихо спросил он, — а ты не боишься, что она теперь и правда больше не появится?
— Появится, Андрюша, — спокойно ответила Наталья. — Куда она денется, когда у Виктории закончатся кредитные деньги и начнётся настоящая жизнь с неработающей сантехникой. Только вернётся она уже не хозяйкой положения, а на наших условиях.
Апрельское солнце наконец пробило серые облака и легло на окна, которые после зимы выглядели совсем непразднично. Наталья посмотрела на мутные стёкла и решила, что завтра обязательно их вымоет. Жизнь шла дальше, и теперь в ней хотя бы появилась определённость. Квартира — всего лишь стены. Гораздо важнее, кто внутри этих стен задаёт правила.
Сообщение от Виктории в семейном чате разорвало спокойное субботнее утро: «Наталья, Андрей, срочно перезвоните! Мама утаила, что на квартиру наложили арест из-за долгов её покойного ухажёра, за которого она выступала поручителем!»
Наталья не стала торопиться.