Но на ночь Анатолий всё равно неизменно возвращался в свою одинокую хату. Уходил молча, будто по заведённому порядку, и запирал за собой дверь на два оборота, оставляя между ними тот самый невидимый рубеж.
Всё решилось в первых числах октября, когда на выходные в село неожиданно съехались дети.
Сын Анатолия, тридцатипятилетний Андрей, прибыл из Киева на блестящем серебристом седане. В городе он занимал должность старшего менеджера в крупной торговой фирме и давно привык говорить быстро, уверенно, будто каждое слово у него было заранее просчитано. Почти одновременно рейсовым автобусом приехала и дочь Галины — тридцатидвухлетняя Ирина, банковский экономист. Когда-то они оба росли на этих улицах, вместе бегали босиком по пыльной дороге, сидели за партами в одной школе, знали каждую тропинку к речке. Теперь же от прежней деревенской простоты в них мало что осталось. Город сделал их деловыми, цепкими, с настороженными глазами и привычкой любую жизнь раскладывать на гривны, документы и квадратные метры.
И приехали они вовсе не просто проведать родителей. Слух о том, что старики «любовь через забор водят», каким-то путём добрался до Киева. Молодые всё обсудили между собой и решили, что нашли самый разумный выход, почти безупречный — по крайней мере, им самим так казалось.
В субботу во дворе у Галины поставили широкий стол прямо под раскидистой рябиной, отяжелевшей от красных гроздьев. Созвали соседей: пришёл пасечник Аркадий, принёс банку свежего донникового мёда; заглянула бывшая учительница Юлия Михайловна; подтянулись женщины с ближних дворов. Все были уверены, что собрались на небольшой праздничный вечер в честь недавнего шестидесятилетия Галины. Однако Андрей с Ириной держались так, словно именно они здесь всё устроили и теперь собирались объявить главное решение.
Когда гости выпили первый чай и похвалили Галиныны шаньги с творогом, Андрей резко отодвинул табурет, поднялся и оглядел собравшихся. В модном шерстяном пиджаке он среди старых бревенчатых построек смотрелся чужим, словно случайно попал не в тот кадр. Зато говорил он громко и самоуверенно:
— Ну что, дорогие соседи, дорогие наши родители! Хватит уже прятаться друг от друга. Мы с Ириной подумали и решили: пора брать всё в нормальные руки. Сколько можно бегать через штакетник туда-сюда? Ну смешно же, честное слово. Обоим уже за шестьдесят, а ведёте себя, будто школьники на большой перемене.
По двору прокатился одобрительный гул. Женщины заулыбались, стали переглядываться, кто-то тихонько толкнул соседку локтем: мол, вот оно, городские быстрее соображают, сейчас всё как надо устроят, сосватают стариков при людях.
Анатолий Сергеевич сидел не шелохнувшись. Его широкие, огрубевшие от работы пальцы были сцеплены в замок у самого края клеёнки. Серые, жёсткие глаза под нависшими густыми бровями чуть прищурились. Галина Павловна склонила голову и медленно, словно стараясь занять руки, разглаживала край своего тёмно-зелёного кардигана.
— Мы вот какой вариант нашли, — с торжествующей улыбкой продолжила Ирина, повернувшись к матери. — Анатолий Сергеевич забирает тебя к себе. У него дом крепче, фундамент добротный, из лиственницы, газовое отопление уже подведено, баня новая. Забор между участками убираем совсем, нечего ему там торчать. А твой дом… Ну зачем он будет пустовать и разваливаться? Мы всё узнали: земля здесь у реки сейчас на вес золота — тишина, лес рядом, место хорошее. Участок двадцать соток вместе с домом можно спокойно продать приезжим из Киева за миллион двести тысяч гривен. Без всяких проблем.
Над столом будто разом сгустился воздух. Весёлый шум оборвался, ложки перестали звякать о блюдца. Соседи начали переглядываться уже не с улыбками, а осторожно, настороженно.
— Вот именно, — подхватил Андрей, совершенно не замечая, как изменилась атмосфера. — Деньги пойдут на дело, не пропадут. Нам с Натальей как раз осталось закрыть часть ипотеки за трёхкомнатную квартиру, а Ирине давно нужна нормальная машина для работы. А вам с Галиной Павловной зачем такая сумма? Вам двоим в одном доме, на пенсии, будет житьё — лучше не придумаешь. Свадьбу сыграем на Покров, отвезём вас в районный РАГС, распишетесь как положено. Ну что, батя, доставай чарки! Выпьем за молодых!
— Горько! — тоненько пискнула с краю подслеповатая соседка, но тут же осеклась, встретившись с тяжёлым взглядом Анатолия.
Анатолий Сергеевич медленно поднялся из-за стола и выпрямился во весь рост, так что разговоры вокруг сразу стихли.