— Оль, а холодильник-то правда… — осторожно подал голос Андрей из-за угла.
— Андрей, замолчи! И занимайся своей спиной!
— А я-то тут каким боком?
— Самым прямым! — одновременно выкрикнули брат с сестрой.
Вера Павловна медленно присела на лавочку возле крыльца, поставила сумочку на колени и сцепила на ней пальцы. На неё никто не смотрел. Только Нина заметила, что свекровь побледнела, принесла стакан воды и молча протянула. Вера Павловна взяла его, коротко кивнула, но глаз так и не подняла.
— Вот из-за неё всё! — Сергей резко развернулся к Нине и указал на неё пальцем. — Зачем ты вообще сегодня примчалась? Я же тебе ясно сказал: приезжай в субботу! Всё прошло бы спокойно!
— Спокойно? — Нина посмотрела на него без злости, почти устало. — Это когда я в пятницу перевожу тебе сорок восемь тысяч гривен, в субботу режу салаты тазами, в воскресенье бегаю с горячим и дежурю возле шатра? А ты в это время исполняешь маме номер на гитаре, купленной на деньги Ольги? Ты это называешь спокойно?
— Не надо передёргивать!
— Я не передёргиваю, Сергей. Я просто складываю цифры. Это, между прочим, моя работа.
— Довольно! — Сергей с силой ударил ладонью по крыше машины. — Это мой дом, ясно? И порядки здесь мои! Нина, иди на веранду, завтра всё обсудим. Ольга, хватит орать, утром разберёмся. Мам, пойдём, я тебя уложу…
В этот момент за калиткой раздалось деликатное покашливание.
У входа стояла Марина Аркадьевна, председатель садового товарищества. На ней был спортивный костюм, а под мышкой — та самая синяя папка, с которой она не расставалась ни при каких обстоятельствах. Уже три десятка лет она держала посёлок в таком порядке, что даже самые упрямые дачники предпочитали с ней не спорить. Нина относилась к ней с искренним уважением.
— Ой, вижу, у вас торжество намечается, простите, что не вовремя, — произнесла Марина Аркадьевна, бросив взгляд на праздничную растяжку. — Я буквально на минуту. По летнему водопроводу. Меняем трубы, решение общего собрания уже принято. Целевой взнос — по три тысячи двести гривен с участка. Нина Андреевна, вы у нас собственница, подпишите ведомость. Оплатить можно переводом на счёт товарищества.
— Какая ещё собственница? — Ольга даже кричать перестала, будто споткнулась о сказанное. — Это же дача Сергея.
Марина Аркадьевна медленно посмотрела на неё поверх очков.
— С чего вы взяли, что Сергея? В моём реестре значится Королёва Нина Андреевна, участок номер сорок семь, с две тысячи девятого года. Сергей Сергеевич владельцем у нас нигде не проходит. — Она раскрыла папку, пролистала несколько листов. — Правда, в прошлом году он подходил, интересовался, можно ли пропуск на шлагбаум оформить на него. Я тогда объяснила: без заявления собственника никак.
Во дворе стало так тихо, будто все одновременно перестали дышать. Где-то со стороны Днепра доносилось глухое тарахтение моторной лодки.
Нина взяла ручку, расписалась в ведомости и сразу же перевела взнос с телефона. Марина Аркадьевна удовлетворённо кивнула, сказала Вере Павловне: «С наступающим юбилеем», скользнула взглядом по коробке посреди двора и ушла, не задав ни одного лишнего вопроса.
— Дом я приобрела в две тысячи девятом, — ровным голосом сказала Нина. — За четыре года до нашей свадьбы. Деньги были от продажи бабушкиного дома в Сумах. Электричество, налоги, членские взносы, ремонт крыши после урагана — всё оплачивалось с моей карты. Я однажды консультировалась с Ириной, она юрист. Ирина объяснила: имущество, купленное до брака, остаётся личным. Общим его могут признать только в том случае, если за время брака за счёт совместных средств его стоимость существенно выросла. А восстановление крыши после бури — это содержание дома, а не реконструкция.
Сергей растерянно моргнул.
— Это тот самый кофе с Ириной за восемьдесят четыре гривны?
— Да. Самый полезный кофе в моей жизни.
— Я здесь забор красил! — Сергей махнул рукой в сторону штакетника, словно это должно было всё изменить.
Нина раскрыла блокнот, быстро перелистнула назад несколько страниц.
— Краска, две банки — семьсот двадцать гривен. Двадцать первый год. Шланг — двести пятьдесят шесть. Мангал — тысяча двести восемьдесят, но его ты прошлым летом увёз Андрею. — Она подняла глаза. — Я тоже записываю, Сергей. Не для скандалов. Для порядка.
За углом Андрей осторожно положил шампур на перила, стараясь не звякнуть.
— То есть это не дача Сергея… — медленно выговорила Ольга. — А он мне три года рассказывал, как сам крышу перекрывал. Собственными руками.
— Крышу делала бригада из Полтавы. Двадцать семь тысяч двести гривен. Сергей в тот день был на рыбалке.
— Ну ты, Серёжа, конечно… — Ольга осеклась. При матери подходящего слова не нашлось.
И тут, впервые за всё это время, заговорила Вера Павловна. Тихо, почти без выражения, глядя куда-то в сторону Днепра.
— Ваш отец тоже всё записывал. В тетрадку в клеточку. Сорок лет подряд. Я хлеб куплю — он сдачу проверяет. Детям ботинки возьму — он пишет: «Вера — ботинки — дорого». Я всё надеялась, что сын другим человеком станет. — Она помолчала и добавила уже твёрже: — А вырос таким же.
— Мам, да при чём здесь это… — начал Сергей.
— При всём, — сказала Вера Павловна.
Нина поднялась на крыльцо, прошла в свою комнату и через минуту вернулась со стопкой Ольгиных халатов. Следом вынесла Андреевы лекарства и тонометр.
— Оль, это положите в машину. Лоции я сама уберу на место.
Потом она сняла с веранды барометр, вернула его на гвоздь над креслом и аккуратно поправила, чтобы висел ровно.
Спустившись обратно во двор, Нина протянула руку.
— Ключи. И пульт от шлагбаума, пожалуйста.
Ольга отдала свой комплект сразу, даже как будто с облегчением. Сергей же медлил. Переступал с ноги на ногу, смотрел то на мать, то на сестру, то на коробку с бас-гитарой. Наконец он всё-таки опустил ключи Нине на ладонь. Пульт задержал ещё на секунду, но и его отдал.
— А юбилей? — спросил он, уже без прежней уверенности. — Ты что, маме праздник сорвёшь?
— Не сорву. — Нина достала телефон. — Днём я звонила в ресторан «Днепрянка» на набережной. На воскресенье у них свободен небольшой зал на двадцать человек. Банкетное меню на восемнадцать гостей — сорок четыре тысячи восемьсот гривен, предоплату ждут до завтрашнего обеда. Шашлык они готовят сами, так что Андрею не придётся надрывать спину.
— А деньги где брать?
— Тридцать две тысячи у тебя уже есть: Ольгины и мамины. Ещё двенадцать тысяч восемьсот добавишь сам. — Нина кивнула на коробку. — Бас-гитару ты заказывал через интернет, Ирина говорит, такую покупку ещё можно вернуть.