— Всё-таки родная кровь, — добавила Тамара Павловна так, будто объясняла очевидное. — А я, значит, к вам. У вас теперь три комнаты, не пропадать же площади зря.
Марии на мгновение показалось, что пол под ногами стал мягким и ненадёжным. Она перевела взгляд на Дмитрия, всё ещё надеясь уловить на его лице улыбку, услышать: мол, это недоразумение, мама просто приехала погостить на пару дней. Но муж упорно молчал и с таким вниманием рассматривал собственные носки, будто от них зависела его судьба.
— Дима? — голос Марии заметно похолодел. — Ты собираешься хоть что-то сказать? Какой племянник? Какой переезд? Мы же решили, что третья комната будет моим кабинетом. Я работаю из дома, мы это обсуждали не один день и даже не одну неделю.
Дмитрий наконец поднял голову. В его взгляде не было ни смущения, ни раскаяния — только раздражённое упрямство. Он сделал шаг вперёд, словно закрывая собой мать, будто Мария могла сейчас броситься на неё.
— Маш, ну зачем ты сразу начинаешь? — протянул он недовольно. — Мама сдала квартиру, поживёт у нас, что в этом ужасного? Комната всё равно пустая стоит. Твой компьютер можно поставить в спальне, ничего с тобой не случится. Она мне не посторонний человек, между прочим. Она меня растила. Я же не могу выгнать мать на улицу.
— На какую улицу? — Мария почувствовала, как внутри поднимается тяжёлая, глухая злость. — У неё есть собственная квартира. Она сама её сдала и теперь решила поселиться в моём доме, даже не спросив меня?
Тамара Павловна театрально прижала ладони к груди, а лицо её мгновенно приобрело выражение оскорблённой невинности.
— В твоём доме? — всплеснула она. — Димочка, ты слышишь, как твоя жена разговаривает? Мы ещё толком через порог не прошли, а она уже метлой размахивает. Выходит, ты здесь вообще никто?
Дмитрий резко выпрямился, щеки его покраснели. Он подошёл к Марии почти вплотную, явно рассчитывая подавить её напором и громкостью.
— Знаешь что, Мария, хватит устраивать представление! — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Мы женаты. Значит, квартира наша общая. И моя мама здесь поживёт. Точка. Это не тема для споров. Располагайся, мам. Вон та комната, прямо по коридору, окнами во двор. Там тихо, тебе понравится.
Тамара Павловна бросила на невестку торжествующий взгляд, подхватила ближайшую сумку и уверенно направилась туда, куда указал сын.
Мария осталась в прихожей, будто её пригвоздили к полу. В голове звенело от нелепости происходящего. Слово «общая» раз за разом ударяло по сознанию, вытаскивая из памяти события нескольких лет давности, когда эта квартира существовала ещё только в планах, цифрах и мечтах.
Она вспомнила, как расставалась со своей маленькой студией на окраине города. Купила она её задолго до знакомства с Дмитрием: вложила все сбережения, добавила скромное наследство, оставшееся после бабушки, и тогда это жильё казалось ей настоящей победой. Но после свадьбы стало очевидно: вдвоём на тридцати квадратных метрах им тесно. Мария сама предложила искать вариант больше. Схема выглядела разумной: она продаёт студию, вырученные деньги идут первым взносом за просторную трёхкомнатную квартиру, а оставшуюся сумму они оформляют в ипотеку и постепенно закрывают вместе.
Только реальность быстро внесла свои поправки. Едва сделка была оформлена, Дмитрий вдруг решил, что на работе его не ценят, поссорился с начальством и уволился. Следующие полгода он «разбирался в себе», в основном лёжа на диване с телефоном в руке. А Мария одна тащила всё: новый ипотечный платёж, продукты, коммунальные счета, бытовые мелочи. Когда Дмитрий всё-таки устроился в магазин мобильной связи, его заработка едва хватало на погашение собственных кредиток, которые он успел набрать за время безработицы.
А ремонт? Каждая банка грунтовки, каждая смесь для черновых работ, каждая розетка, плитка и даже дорогие итальянские светильники были оплачены из годовых премий Марии и денег, которые она занимала у родителей. Дмитрий не вложил в эти стены ни одной гривны. Зато у него как раз нашлись средства на новый игровой руль для компьютера и навороченный эхолот для рыбалки, куда он ездил с приятелями по выходным, пока Мария собственными руками выравнивала и грунтовала стены.
И всё же перед самой покупкой Мария сделала один поступок, за который теперь мысленно готова была поставить памятник собственной осторожности. Её лучшая подруга, юрист по профессии, буквально отвела её к нотариусу за руку.
— Маш, ты вкладываешь деньги от имущества, которое было твоим ещё до брака, — убеждала её подруга тогда, сидя на кухне в старой студии. — Если оформить квартиру просто как купленную в браке, по документам это станет совместной собственностью. Потом, если что-то пойдёт не так, он заберёт половину, а ты ничего не докажешь. Идите к нотариусу и заключайте брачный договор.
Дмитрий тогда возмущался долго и громко. Называл это недоверием, холодным расчётом, говорил, что в «нормальных семьях» так не поступают. Но Мария впервые проявила железную твёрдость. Она спокойно сказала: не будет договора — не будет продажи студии.