Пятнадцать лет она отсидела на заводе в учетном отделе, складывая копейку к копейке, проглатывая чужие замечания и вечные упреки. Ей хотелось воздуха, Наталья. Простора. Куска земли, который принадлежал бы только ей. Хотелось летом выходить на крыльцо с чашкой чая, копаться в грядках, слушать тишину, а не в очередной раз оплачивать чужие семейные затеи.
Но Наталья, казалось, вообще перестала воспринимать ее слова. Она резко сунула руку в карман, выдернула оттуда новый смартфон в блестящем силиконовом чехле, нервно ткнула пальцем по экрану и тут же прижала телефон к уху.
— Полина! — почти заорала она, не дожидаясь нормального соединения. Голос у нее срывался, она говорила быстро, захлебываясь от злости. — Бросай свои фаты, ленты и примерки, вызывай такси и мчись к тетке Ирине! У нас беда! Она все деньги угробила на какую-то хибару среди деревьев! Понимаешь, ресторан под угрозой! Срочно приезжай, я одна с ней не справлюсь, она совсем умом тронулась на старости лет!
Ирина не стала вырывать у нее телефон и даже не поднялась со стула. Она спокойно взяла чайник, налила себе в чашку горячий травяной настой и устроилась возле окна. Сделала маленький глоток. Мята оставила на языке прохладную свежесть. И странное дело: внутри не было ни испуга, ни стыда, ни привычного желания оправдаться. Только ровное, чистое спокойствие — такое бывает у человека, который наконец захлопнул за собой тяжелую дверь и повернул ключ до упора.
Полина примчалась спустя двадцать минут. В коридоре резко застучали каблуки, следом потянуло дорогими резкими духами с цветочной нотой. Через мгновение на кухне появилась невеста: разгоряченная, с красными пятнами на щеках, в короткой белой курточке и с замысловатой салонной укладкой, которую она, очевидно, берегла для вечерней примерки свадебного платья.
— Это правда?! — выкрикнула племянница прямо с порога, даже не подумав поздороваться. Тонкие выщипанные брови сошлись к переносице, глаза блестели от злых, вполне настоящих слез. — Тетя Ирина, ты это серьезно сделала? Мы уже подтвердили банкетному менеджеру шатер у воды! Я из своих личных сбережений перевела фотографу задаток — двадцать тысяч гривен! Алексей сказал родителям, что моя семья берет на себя кортеж и музыку! Ты хоть представляешь, как я теперь буду выглядеть перед ними?
— Здравствуй, Полина, — ровно ответила Ирина, подняв на нее глаза. — Раз уж пришла, проходи. Куртку сними. Чаю налить? Травяной, свежий.
— Какой еще чай, тетя Ирина?! Ты вообще понимаешь, что происходит? — Полина сорвала с плеча маленькую сумочку и с силой бросила ее прямо на коробку с пирожными. — Ты издеваешься надо мной? Зачем тебе эта нелепая дача? Кто сейчас покупает дома в селе, когда молодым жить негде и надо становиться на ноги? Ты могла отдать эти деньги нам! Мы бы с Алексеем внесли первый платеж за нормальную квартиру. Или устроили бы свадьбу, о которой потом весь город говорил бы! О ком ты думала, когда подписывала эти бумаги?
— О себе, милая, — без малейшей паузы сказала Ирина. — Только о себе. Всю жизнь я думала о других. Сначала о твоей матери, которой постоянно не хватало то на сапоги, то на пальто, то еще на что-нибудь. Потом о тебе, когда ты поступала в институт на платное. А теперь настал мой черед решить, где я хочу жить дальше и как именно.
— Ты должна отменить эту сделку! — тут же вмешалась Наталья, поднимаясь со стула и буквально нависая над Ириной. — Есть же закон! По закону любую покупку можно вернуть в течение четырнадцати дней, если она не подошла! Мы сейчас найдем юриста, поедем к этой твоей учительнице, вернем ей ключи и заберем деньги обратно. Скажем, что тебя обманули, что у тебя давление подскочило, когда ты документы подписывала!
Ирина коротко усмехнулась. В этой усмешке не было веселья — только усталость и горечь.
— Закон о защите прав потребителей не работает в сделках с недвижимостью между частными лицами, Наталья. Это не чайник, купленный в магазине техники. Договор купли-продажи жилого дома уже зарегистрирован государством. Продавщица получила деньги на свой банковский счет, передала мне ключи и подписанные акты приема-передачи. Ни один суд не станет разворачивать законную сделку только потому, что моей племяннице не хватает на белый лимузин и живые орхидеи на каждом столе.
— Тогда возьмешь кредит! — выпалила Полина, резко шагнув ближе к столу. Ее безупречный маникюр впился в ладонь так, что костяшки пальцев побелели. — У тебя нормальная трудовая история, ты больше двадцати лет на одном заводе, зарплата официальная, на карточку приходит! Любой банк тебе хоть сейчас одобрит четыреста тысяч гривен под залог этой твоей дачи! Оформишь на пять лет, будешь понемногу платить со своей зарплаты, а мы с Алексеем нормально сыграем свадьбу. Ты же сама всегда говорила, что тебе для жизни много не нужно!
Ирина медленно опустила чашку на подоконник. Фарфор стукнул о старое окрашенное дерево неожиданно резко, почти как щелчок взведенного курка.
— Взять кредит? — переспросила она тихо, не отводя взгляда от злых, широко распахнутых глаз племянницы. — Повесить себе на шею долговую петлю на пять лет, платить банку грабительские проценты, отдавать половину зарплаты и снова экономить на всем ради того, чтобы твои будущие родственники один вечер ели икру под живую скрипку? Полина, ты действительно сейчас это предлагаешь?
— А что такого?! — пронзительно выкрикнула Наталья из-за спины дочери. — Семья ведь не для красоты существует.