Владимир с трудом подавил задетую гордость и промолчал. В сущности, он ведь сам связался с женщиной, для которой личное удобство всегда стояло выше чужих чувств.
Минуло шесть месяцев. Жизнь Екатерины постепенно выровнялась и стала предсказуемой. В тот день она шагала по коридору детского центра и ждала Даниила с занятия по робототехнике. На одном плече висел тяжёлый сыновний рюкзак, в руке она держала куртку Софии, которая упрямилась, ныла и категорически отказывалась надевать шапку. В какой-то момент ремень сумки соскользнул, молния разошлась, и на пол с шелестом посыпались листы из папки с распечатками.
— Ну вот ещё не хватало, — устало выдохнула Екатерина, опускаясь на корточки.
— Позвольте, я помогу, — прозвучал над ней низкий, уверенный мужской голос.
Рядом остановился высокий, крепко сложенный мужчина в спортивной куртке. Он без суеты собрал разлетевшиеся бумаги, поднял сумку и подал ей. В уголках его глаз прятались добродушные морщинки, а взгляд был открытым и тёплым.
— Максим, — представился он с лёгкой улыбкой. — У меня вон там, в кабинете, такой же юный гений что-то паяет по схемам. Ваш тоже, небось, собирает собственного терминатора?
Екатерина неожиданно рассмеялась — легко, по-настоящему, без привычной внутренней скованности. Слово за слово, они разговорились. Выяснилось, что Максим работает детским тренером по плаванию и тоже один растит сына. Его нисколько не смутила ни капризная София, ни тяжёлый рюкзак Даниила, ни вся та суета, которая обычно отпугивала мужчин на расстоянии. Он смотрел на Екатерину не как на уставшую женщину, заваленную бытом и детьми, а как на привлекательную, живую, интересную женщину. И впервые за долгое время она почувствовала, будто внутри медленно разжимается тугая пружина. Никто не обещал ей волшебной сказки, но рядом с Максимом было спокойно, просто и удивительно надёжно.
Тем временем хрупкая конструкция новой жизни Владимира начала рассыпаться буквально на глазах. В компании, где он работал, сменился владелец. Следом объявили реорганизацию, и значительную часть руководителей без лишних церемоний отправили за дверь, выплатив всего один оклад. Владимир внезапно остался без должности.
Домой, в безупречно вылизанную квартиру Кристины, он вернулся среди бела дня и долго не мог решить, как преподнести ей случившееся. Когда она появилась вечером, он попытался держаться уверенно:
— Представляешь, у нас там кадровую зачистку устроили. Но это ерунда. У меня и связи есть, и резюме приличное. Отдохну пару месяцев, на счету запас имеется. Вырулим, малыш.
Кристина неторопливо сняла пальто и повесила его на плечики. Внутри у неё уже заработал безошибочный расчёт. Финансовая подушка — хорошо, конечно. Но алименты никто не отменял. А значит, впереди несколько месяцев без ресторанов, без дорогих сюрпризов, без привычного блеска — зато с раздражённым безработным мужчиной на диване, который будет рассылать резюме и злиться на весь мир. Такая перспектива в её тщательно выстроенную картинку красивой жизни никак не вписывалась.
С каждым днём воздух в квартире становился тяжелее. Деньги уходили быстрее, чем Владимир рассчитывал. Он ругался после разговоров с рекрутерами, потому что те предлагали зарплату почти в два раза ниже его прежних ожиданий. Кристина же всё чаще задерживалась где-то под предлогом «встреч с подругами» и возвращалась поздно, пахнущая чужими духами и дорогим вином.
Развязка назревала долго, но повод оказался до смешного бытовым — обычный пакет с продуктами. Владимир, стараясь экономить, купил сыр со скидкой и недорогой кофе. Кристина заглянула в пакет, вынула упаковки двумя пальцами и скривилась.
— Владимир, ты это серьёзно? Я такую бурду пить не собираюсь.
— Кристина, давай смотреть на вещи трезво. Я сейчас без работы, алименты съедают огромную часть денег, нам придётся немного сократить расходы.
— Нам? — она коротко усмехнулась и сложила руки на груди. — Нет, дорогой. Урезать придётся тебе. Это твои дети, твои выплаты и твои проблемы. С какой стати я должна опускать свой уровень жизни только потому, что ты оказался неудачником?
Это слово ударило точно в больное место. Владимир будто сорвался с цепи. Он выплеснул всё, что копилось неделями: её расчётливость, нежелание хоть что-то делать по дому, презрение к его детям, холодность, которую она прятала за красивыми улыбками. Кристина молча слушала его примерно минуту.
