В уставных документах компании «ТехВектор» среди первоначальных учредителей, покинувших состав ещё до начала переговоров с инвесторами, значился некий Бондарь Юрий Владимирович.
Невозможно было предположить случайность.
Деньги перечислялись на счёт соучредителя.
Под видом оплаты фиктивных услуг.
Тамара подготовила заключение.
Тридцать две страницы.
Чётко, профессионально, без излишних слов.
Только факты, подтверждённые документами, и ссылки на законодательство.
Она отправила его Ковалеву в понедельник.
В среду он позвонил. — Тамара Сергеевна, работа принята.
Оплата будет сегодня. — Спасибо. — Я хотел бы обсудить дальнейшие шаги, — произнёс он. — Вам удобно сегодня вечером? — Да, удобно.
Они встретились в небольшом ресторане рядом с «Кристалл Плаза», куда он предложил зайти по пути.
Место было скромным, без излишеств, с деревянными столами и отличным борщом.
Она отметила это про себя, поскольку в её опыте мужчины с деньгами обычно выбирали заведения, призванные впечатлить.
Этот же выбрал место, где кормят вкусно. — Я хочу предложить вам продолжение сотрудничества, — сказал он, когда принесли еду. — Не как разовую работу.
В нашей компании отсутствует постоянный аудитор, которому я доверяю.
Предлагаю вам позицию с достойной зарплатой, гибким графиком и интересными задачами. — А что с квартирой? — спросила она.
Она всегда возвращалась к конкретике. — Квартира, — он положил на стол конверт. — Соглашение о переходе доли.
В соответствии с нашим нотариальным документом.
Один гривен.
Тамара взяла конверт.
Рассмотрела его.
Всё совпадало с договорённостями. — А Алексей? — поинтересовалась она. — Он в курсе? — Пока нет.
Он всё ещё ожидает решения инвестиционного комитета.
Она подняла глаза. — Когда вы собираетесь ему сообщить?
Ковалев немного задержался. — Есть один момент.
Нам стало известно, что в квартире на Шевченко, вашей прежней квартире, Морозов оставил кое-что важное.
Флешку.
Вероятно, с документами, которые он считает страховкой.
Возможно, дублирующую чёрную бухгалтерию, которую не желает хранить на компьютере.
Он планирует заехать туда в пятницу вечером.
Тамара поставила стакан на стол. — Откуда вы это узнали? — Он звонил в наш офис с вопросом, можно ли ему попасть в квартиру в пятницу, так как там остались личные вещи.
Секретарь ответила, что нужно уточнить, и взяла паузу.
Уточнять, как вы понимаете, пока не стали. — Значит, вы хотите, чтобы мы встретили его там? — Я хочу, чтобы вы присутствовали, когда он узнает всё сразу.
Если вы не против.
Тамара подумала несколько секунд. — Не против, — ответила она.
В пятницу в пять часов вечера они приехали на Шевченко, дом двенадцать.
Тамара открыла дверь своим ключом, который никуда не исчез, потому что замки не меняли, а новые владельцы из «Лидер Инвест» не спешили с этим.
Квартира встретила их тишиной и знакомым запахом.
Тамара прошла по гостиной и остановилась у окна.
За семь лет она смотрела из этого окна тысячи раз.
Теперь её взгляд был другим. — Хотите что-то изменить здесь? — спросил Ковалев, стоя в дверях гостиной. — Обои, — сказала она. — Он выбирал их.
Мне всегда казалось, что они слишком тёмные. — Светлые лучше. — Да.
Они ждали около часа.
Ковалев не заполнял тишину разговорами.
Он сидел в кресле с телефоном, занимался работой, время от времени отвечал на сообщения.
Тамара заварила чай, нашла на кухне печенье, оставшееся с той ночи, когда собирала чемоданы.
В семь часов в замке повернулся ключ.
Алексей вошёл в прихожую и остановился.
Он явно не ожидал света.
Не ожидал запаха чая.
Точно не ожидал увидеть Тамару, стоящую в дверях гостиной со стаканом в руке. — Галя, — произнёс он после паузы.
Его голос был ровным, но в нём появилась нотка, ранее ей незнакомая.
Что-то напоминающее растерянность. — Что ты здесь делаешь? — Живу, — ответила она. — Это невозможно, я… Он замолчал, увидев Ковалева, который последовал за ней из гостиной. — Добрый вечер, Алексей Александрович, — спокойно сказал Ковалев.
Алексей переводил взгляд с одного на другого.
Его лицо, хорошо знакомое Тамаре, быстро менялось.
Не паника, нет.
Скорее интенсивный расчёт.
Она уже видела такое, когда он быстро и холодно просчитывал деловые ситуации за столом.
— Вы владелец доли, — обратился Ковалев к нему. — Что вы здесь делаете в квартире, которую планируете выкупить? — Выкупить? — переспросил Ковалев. — Новость интересная.
Мы не обсуждали выкуп. — Я готов к обсуждению. — Алексей мгновенно взял себя в руки.
Тамара наблюдала, как он это делает.
Плечи расправились, голос стал громче и увереннее.
Он умел это делать. — Назовите цену. — Квартира больше не наша собственность, — сказал Ковалев. — Доля перешла Тамаре Сергеевне.
Оформлено нотариально.
Пауза. — Что? — Алексей посмотрел на Тамару.
В его взгляде появилось что-то новое.
Не гнев.
Не обида.
Что-то похожее на попытку понять, как это произошло. — Как это возможно? — Это неважно, каким образом, — сказала Тамара. — Важно, что квартира теперь полностью моя.
Ключ, который у тебя есть, попрошу оставить при выходе.
Алексей не двигался.
Потом повернулся к Ковалеву. — Вы должны были информировать меня о сделках с долей. — Никому мы ничего не должны, — спокойно ответил Ковалев. — Это наша собственность, и распоряжаться ею мы вправе по своему усмотрению. — Я подам в суд. — Это ваше право.
Но прежде чем вы примете это решение, я должен сообщить кое-что ещё.
Инвестиционный комитет отклонил вашу заявку по «ТехВектору».
Алексей остался неподвижен. — Почему? — Аудиторская проверка выявила серьёзные несоответствия в финансовой отчётности компании.
Системного характера.
Материалы проверки переданы в правоохранительные органы.
Лицо Алексея изменилось.
Тамара наблюдала за ним и замечала всё: побледневшие скулы, дрогнувший угол рта, изменившийся взгляд.
Не испуганный.
Она бы не сказала «испуганный».
Скорее, такой, какой бывает у человека, осознавшего, что сильно ошибся в расчётах.
Очень сильно. — Кто проводил аудит? — тихо спросил он.
Тамара сделала шаг вперёд. — Я, — ответила она.
Долгая пауза.
Ещё одна.
Алексей смотрел на неё.
В этом взгляде было что-то, что она не могла до конца прочесть и, честно говоря, уже не желала. — Ты… — начал он и замолчал. — Флешку, которую ты приехал забрать, — сказала Тамара, — мы нашли.
Она лежит в третьем ящике книжного шкафа, за томом Толстого.
Ты всегда прятал туда важное, думал, что я не знаю.
Я знала.
Алексей сделал движение в сторону коридора, ведущего в гостиную. — Флешки там нет, — сказал Ковалев. — Уже нет.
Алексей остановился.
Потом резко развернулся, открыл входную дверь и вышел, не произнеся ни слова.
Его шаги по лестнице были быстрыми.
Потом раздался хлопок двери подъезда.
Тамара осталась в прихожей.
Смотрела на закрытую дверь.
Вокруг было тихо.
В окне кухни, видном из коридора, темнело октябрьское небо.
Жёлтый свет фонаря падал на подоконник.
Она почувствовала, что нужно сесть, и направилась на кухню.
Села на старый стул, знакомый ей до каждой царапины.
Ковалев зашёл за ней, встал у окна. — Всё в порядке? — спросил он. — Да.
Просто нужна минута.
Он не стал говорить, что всё правильно, что она молодец, что теперь всё будет хорошо.
Он просто стоял у окна и смотрел на улицу.
Это было правильно.
Через минуту она сказала: — Знаете, что странно?
Я думала, когда это случится, я буду испытывать что-то очень сильное.
Злость.
Или облегчение.
Или торжество.
Что-то большое. — А что вы чувствуете?
Она задумалась. — Усталость.
Немного.
И нечто похожее на пустоту.
Но не плохую пустоту.
Такую, что бывает в комнате, когда вынесли старую мебель и ещё не поставили новую. — Прекрасный образ, — сказал он. — У меня дочь художница, — поделилась Тамара. — Наверное, от неё это у меня.
— Вы не рассказывали о дочери. — Не рассказывала.
Она живёт в Одессе, мы редко встречаемся, но созваниваемся каждую неделю.
Она первой узнала о квартире.
Сказала: «Мама, не сдавайся». — Сказала правильно.
