Ещё каких-то полчаса назад Елена Викторовна разглядывала мою маму так, будто перед ней не человек, а случайно забредшая в парадную прислуга, забывшая, где находится служебный вход.
А теперь Ирина Сергеевна уже сидела на самом почётном месте, почти во главе стола, а свекровь кружила рядом с такой сладкой улыбкой, что от неё, казалось, можно было получить сахарный приступ. И называла её исключительно «нашей любимой мамочкой».
Забавно всё-таки устроены люди. Деньги вовсе не делают их хуже. Они просто действуют как хорошее средство для снятия макияжа: один раз провёл — и вся благородная пудра смыта, а под ней проступают самые простые, голые желания.
— Мам, а почему двести сорок тысяч гривен? — вдруг оживилась Марина, отлипнув от телефона. — У меня там уже с пенями почти триста двадцать тысяч набежало.
— Виктория, ну мы же не чужие! — тут же подхватила она. — Тем более тебе эти деньги просто свалились, ты же их не зарабатывала. А мне, между прочим, коллекторы названивают.
Говорят, муравей способен почувствовать сладкую каплю на огромном расстоянии. Так вот Марина улавливала запах чужих денег ещё до того, как они успевали появиться на банковском счёте.
— Давайте тогда сразу весь перечень, — спокойно сказала я и отодвинула от себя тарелку. — Кому ещё я обязана выплатить компенсацию за сам факт своего существования?
— Виктория, что это за манеры? — Елена Викторовна сложила ладони у груди, будто собралась не ругаться, а читать молитву. — Ты пятнадцать лет живёшь в квартире Андрея.
— В квартире, которая, если уж вспоминать правду, досталась ему от бабушки задолго до вашей свадьбы, — добавила она с нажимом. — Совершенно бесплатно. Мы тебя приняли из села с одним дипломом и чемоданом.
— Считай, это твой честный взнос в общий семейный бюджет. Не упрямься, так всем будет спокойнее. Ты никогда не распоряжалась такими суммами, а мы люди городские, у нас другой финансовый опыт.
Я посмотрела на этот самый «финансовый опыт».
Свекровь годами помечала нашу квартиру, словно зверёк свою территорию: то вазочку древнюю принесёт и оставит навсегда, то заявится без предупреждения, то между делом напомнит, что я здесь, в сущности, временная постоялица.
И сейчас она совершенно искренне считала, что городская прописка, громкий голос и привычка командовать дают ей законное право прибрать к рукам подарок моей мамы.
— Деньги подарены Виктории, — голос Андрея прозвучал глухо, жёстко, без привычной мягкости.
Он поднялся из-за стола и встал так, будто заслонил меня собой.
— Это подарок Виктории от её матери. Я не возьму из этих денег ни одной гривны и вам не позволю. Эта квартира — наш дом, общий, и Виктория вложила в него не меньше меня. Разговор окончен.
— Андрей, ты просто ослеп! — сорвалась на визг Елена Викторовна, окончательно растеряв остатки своей показной светскости.