Мне с каждым днём труднее ходить. Ты вообще понимаешь, о чём я говорю?
— Да ты, как обычно, делаешь трагедию из ничего, — Андрей раздражённо отмахнулся и смахнул ладонью хлебные крошки со стола прямо на линолеум. — У всех спины болят, и что теперь, всем по санаториям кататься? Моя мать тридцать лет на огороде в три погибели стояла: лист капусты к пояснице приложит — и снова за грядки. А тебе, видите ли, лечение подавай за огромные деньги. Думать надо не только о себе, а о семье.
В этот момент на кухонной клеёнке завибрировал его телефон. На экране высветилось имя свекрови. Андрей, даже не переставая жевать, нажал на громкую связь.
— Сынок, ну что там с Борисом? Машину окончательно забираете? — донёсся из динамика бодрый, чуть хрипловатый голос его матери. — Не упустили такой выгодный вариант?
— Всё нормально, мам. Задаток уже у него. Завтра с утра подпишем бумаги и заберу ключи, — самодовольно сообщил Андрей и с видом победителя посмотрел на жену.
— Вот и правильно, давно пора было поменять эту развалюху, — оживилась свекровь, не догадываясь, что Ирина стоит рядом и слышит каждое слово. — Нечего позориться перед людьми. Мужчина в твоём возрасте должен ездить на приличной машине. А твоя Ирина пусть не придумывает себе болезней. Нашлась барыня — в санаторий ей захотелось. Пусть дома на коврике упражнения поделает, деньги целее будут. Машина для семьи куда важнее.
Ирина больше не стала слушать. Она молча повернулась, ушла в спальню и плотно закрыла дверь. В висках гулко отдавался пульс, но вместо привычной обиды внутри поднималось другое чувство — холодное, твёрдое и неожиданно спокойное. За двадцать шесть лет совместной жизни она научилась уступать, заминать конфликты, закрывать глаза на мужнину мелочную жадность и на его постоянное желание выглядеть солиднее, чем он был на самом деле. Но теперь речь шла не о капризе и не о прихоти. На кону была её возможность нормально ходить, работать и жить без постоянной боли.
Она зажгла настольную лампу, выдвинула ящик комода и достала папку, где хранились медицинские заключения, назначения врачей, выписки и чеки. Ирина много лет работала бухгалтером и отлично понимала, как устроены счета, переводы и юридические доказательства. Деньги, которые Андрей самовольно отправил Борису, лежали на счёте, открытом на её имя задолго до всей этой истории. Поступления туда шли по официальным договорам оказания услуг, заключённым лично с ней как с ФОП.
Ирина открыла банковское приложение, сделала скриншоты операции, сохранила электронную выписку и скачала подтверждение перевода, где были указаны точное время, сумма и реквизиты получателя. Затем она пролистала контакты в телефоне. Бориса, приятеля мужа, она знала достаточно хорошо: тот держал небольшую автомастерскую в гаражном кооперативе и панически боялся любых проверок, потому что большую часть заказов проводил за наличные и без нормальных документов.
На следующее утро Андрей поднялся раньше обычного. Он надел свой лучший выглаженный джемпер, долго крутился перед зеркалом, довольно напевал себе под нос и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Судя по его виду, он был уверен, что снова продавил жену, как уже делал это много раз.
Ирина подождала около получаса, вызвала такси и поехала прямо в гаражный кооператив, где находился бокс Бориса.
Когда машина остановилась возле серых металлических ворот мастерской, вишнёвый кроссовер уже стоял на площадке — вымытый, отполированный и явно подготовленный к продаже. Рядом с ним нетерпеливо прохаживался сам Борис, ожидая покупателя.