– Мария, ты в последнее время всё принимаешь слишком близко к сердцу, – с раздражением сказала Елена Викторовна. – Родные люди обязаны выручать друг друга. Я ведь не каким-то случайным прохожим ключи вручила.
– А спросить нас вы не посчитали нужным? – голос Марии стал глухим.
– Да что там спрашивать? Дмитрий бы точно не возражал, я своего сына знаю. Это ты из каждой мелочи устраиваешь проблему.
На этом разговор фактически оборвался. Елена Викторовна обиженно фыркнула и первой отключилась, оставив Марию с телефоном в руке и нарастающим чувством беспомощности.
Вечером она пересказала всё Дмитрию. Муж слушал молча, и по его лицу было видно: он сам не ожидал такого поворота.
– Мама правда дала ключи? – переспросил он, будто надеялся, что Мария неправильно поняла.
– Правда. И я уже не представляю, сколько людей теперь могут войти в нашу квартиру в любой момент. Ты считаешь это нормальным?
Дмитрий провёл ладонями по лицу, устало выдохнул.
– Я с ней поговорю. Нет, конечно, так нельзя. Это уже перебор.
Но уже на следующий день на пороге появилась ещё одна родственница — с тяжёлой дорожной сумкой и твёрдым намерением задержаться примерно на неделю. А спустя пару часов Мария обнаружила в кухонном ящике дополнительную связку ключей. К ней была прикреплена записка рукой свекрови: «Для Вали и Андрея, на всякий случай».
У Марии неприятно заныло под рёбрами. Теперь сомнений не оставалось: происходящее давно перестало быть обычной семейной взаимовыручкой. Елена Викторовна распоряжалась квартирой так, словно это было общее родовое имущество, а Мария с Дмитрием просто занимали в нём одну из комнат.
Однажды вечером, когда в их гостиной снова устроились на ночлег гости, Мария больше не смогла сохранять спокойствие. Она вышла на балкон, прикрыла за собой дверь и позвонила подруге. Говорила почти шёпотом, сбивчиво, долго, будто боялась, что если остановится, то просто расплачется. Вернувшись в комнату, она застала сцену, от которой у неё окончательно похолодело внутри: Елена Викторовна с довольным видом показывала гостям их с Дмитрием спальню.
– Вот тут у молодых всё современно, – рассказывала она, распахнув дверь. – Мария, конечно, старается, но шторы могла бы выбрать и посолиднее…
Именно в эту минуту Мария поняла: больше она молчать не будет. Их квартира не была проходным двором и не могла вместить всех желающих. Пришло время напомнить об этом каждому.
Правда, тогда она ещё не подозревала, что самые неприятные открытия ждут впереди.
На следующий день Мария возвращалась с работы с тяжестью в груди, словно заранее чувствовала приближение бури. В прихожей её встретили две набитые дорожные сумки. Из кухни доносился оживлённый голос Елены Викторовны, а вместе с ним — незнакомый женский смех. Дмитрий ещё не пришёл, и почему-то именно это особенно больно кольнуло Марию.
Она молча сняла обувь, повесила пальто и прошла на кухню. За столом сидели Елена Викторовна и молодая женщина лет тридцати пяти, которую Мария видела впервые.
– О, Машенька уже дома! – радостно всплеснула руками свекровь. – Знакомься, это моя племянница Кристина из Киевской области. Ей нужно попасть к врачу, приём серьёзный, а гостиницы сейчас такие дорогие…
Кристина поднялась со стула и улыбнулась вежливо, но чуть скованно.
– Здравствуйте. Мне сказали, что вы не будете против. Я правда постараюсь никому не мешать.
Внутри у Марии всё стянулось тугим холодным узлом. Она медленно перевела взгляд на свекровь.
– Елена Викторовна, можно вас на минуту?
Они вышли в коридор. Мария плотно прикрыла кухонную дверь, чтобы разговор не слышали.
– Вы опять привели человека, ничего нам заранее не сказав. И снова выдали ключи?
Свекровь сразу выпрямилась, губы её сжались в тонкую линию.
– Мария, Кристина мне не чужая, она родня. Человек приехал по важному делу. Неужели ты способна отказать близким в помощи? Дмитрий, между прочим, знает. Он сказал, что всё в порядке.
– Дмитрий? Когда вы успели с ним обсудить?
– Днём позвонила. Он нормальный сын и понимает, что такое семья.
Мария на мгновение закрыла глаза, пытаясь удержать себя в руках. Этот разговор повторялся уже столько раз, что она могла бы произнести за Елену Викторовну каждую следующую фразу. Но сегодня всё ощущалось иначе. В воздухе будто висело предупреждение: ещё немного — и её терпение лопнет окончательно.
Когда вечером Дмитрий вернулся домой, он выглядел измотанным, но пытался держаться спокойно.
– Маш, ну чего ты так остро реагируешь, – начал он примирительным тоном. – Кристина поживёт три-четыре дня, не больше. У неё обследование, анализы… Куда ей идти?
– Дима, проблема не в Кристине, – тихо сказала Мария. – Проблема в том, что твоя мама раздаёт ключи от нашей квартиры так, будто это помещение общего пользования. Я вчера нашла ещё одну связку в ящике. С запиской для каких-то Вали и Андрея.
Дмитрий резко нахмурился.
– Что? Правда? Мам, это уже ни в какие рамки.
Елена Викторовна как раз вышла из ванной и, услышав последние слова, возмущённо всплеснула руками.
– Господи, ну умеете же вы раздуть скандал на пустом месте! Я просто подумала наперёд. Мало ли кому срочно понадобится переночевать. Семья у нас большая, принято помогать друг другу. Вы молодые, вам этого пока не понять.
– Мама, квартира оформлена на нас с Марией, – произнёс Дмитрий сдержанно, но твёрдо. – И ипотеку платим мы. Нельзя без нашего согласия давать от неё ключи другим людям.
Елена Викторовна посмотрела на сына так, будто он нанёс ей личное оскорбление. Удивление на её лице быстро сменилось обидой.
– Значит, я теперь здесь посторонняя? После всего, что сделала для вас? Кто первые месяцы помогал с ремонтом? Кто привозил вам продукты, когда вы оба задерживались на работе до ночи?
Мария не вмешивалась. Она видела, как уверенность Дмитрия снова начинает таять. Эта картина была ей до боли знакома: свекровь безошибочно нажимала на самые слабые места в сердце сына.
Ночью Мария долго лежала без сна. Рядом ровно дышал Дмитрий, а в гостиной на разложенном диване спала Кристина. Осторожно выбравшись из-под одеяла, Мария на цыпочках прошла на кухню и открыла тот самый ящик. Внутри теперь лежали уже три комплекта ключей. К одному была прикреплена бумажка с номером телефона и подписью: «Тётя Тамара».
Утром, когда квартира наконец опустела, Мария решила осмотреть всё внимательнее. Она медленно прошла по комнатам, заглянула в шкафы, проверила полки и ящики. В дальнем отделении серванта нашлась небольшая записная книжка Елены Викторовны, которую та, видимо, забыла впопыхах.
Мария раскрыла её — и по спине сразу пробежал ледяной холод.
На страницах аккуратным почерком были выведены имена и даты: «10 мая — Ольга и Алина, 2 дня». Следующей строкой начиналась запись за 18 мая, и там значилось имя Ирины.