— Праздник родной сестры Дмитрия, по-твоему, можно так просто сорвать? — продолжила Светлана Игоревна, повышая голос. — Люди уже приглашены! Ты хоть представляешь, что это за гости?
— А меня туда в каком качестве записали? — я шагнула к пуфику и чуть наклонилась ближе к телефону. — Как человека за праздничным столом или как бесплатную рабочую силу у плиты?
В трубке раздалось возмущённое сопение свекрови.
— Ну надо же, каких слов нахваталась! Своя семья по-человечески попросила выручить!
— Нет, Светлана Игоревна. Семья просит. А вы распоряжаетесь. И между просьбой и приказом разница примерно такая же, как между «одолжи тысячу гривен до зарплаты» и нападением в тёмном переулке.
В их семье жертвенность давно превратилась в копилку без дна. Только мелочь туда годами бросала я, а доставали, разбивали и тратили всё почему-то Светлана Игоревна с Алиной.
И вот теперь свекровь решила добить меня последним аргументом, тем самым, который, по её мнению, обязан был поставить точку.
— Я уже сказала девочкам Алины, что всё будет идеально! — отчеканила она таким тоном, будто решение давно принято и обсуждать нечего. — Я им пообещала! Прямо так и сказала: Мария всё приготовит. У неё вечером какие-то пустяковые посиделки со старушками, она, конечно, перенесёт это ради семьи.
В прихожей вдруг стало так тихо, что я отчётливо услышала ход настенных часов.
Вот и всё.
Меня не просто пытались продавить. Меня уже вычеркнули из собственной жизни.
Мой вечер, мои планы, мои усилия, всё то, к чему я готовилась, отменили за моей спиной, как ненужную запись в ежедневнике. Моим временем распорядились так буднично, словно я не человек, а старая кастрюля, которую можно достать с антресоли, когда понадобится.
Я не закричала. Не сорвалась. Не стала устраивать сцену. Крик — это когда уже нечем отвечать. А у меня как раз нашлось чем.
— Светлана Игоревна, — произнесла я почти ласково, и от этой мягкости голос прозвучал ещё холоднее. — Раз вы самовольно назначили себя моим официальным представителем, давайте я помогу вам сделать публичное уточнение.
— Что ты опять задумала? — сразу насторожилась она.
Я нажала на экране кнопку добавления участника и набрала Алину, соединив звонки. Сорокалетняя «девочка» подняла трубку почти сразу. На заднем плане гремела весёлая музыка.
— Ой, Маш, ты уже выехала? — затараторила золовка радостно и беззаботно. — Мама сказала, ты сейчас мой стол спасать будешь! У меня тут ужас, ногти только накрасила, лак сохнет!
— Алина, я твой стол спасать не собираюсь, — медленно, чётко, по одному слову сказала я в общий звонок. — Я не служба спасения для чужих салатов.
Я сделала короткую паузу, чтобы каждая из них успела услышать не только фразу, но и её смысл.
— Через двадцать минут я выхожу на сцену в клубе. Так что либо отменяй ужин, либо заказывай готовую еду. А если твоя мама успела пообещать гостям мои руки, пусть сама своими руками и отвечает за собственные обещания.