Алина на том конце связи издала такой пронзительный визг, будто её ущипнули.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — сорвалась она. — У меня люди через час будут!
— У меня тоже люди, — сухо ответила я. — Только мои идут смотреть на меня, а не ждать тарелку оливье. Так что справляйся. Удачи у плиты.
Я нажала отбой, не дав ей разразиться новой истерикой. Но телефон тут же ожил снова — теперь уже голосом Светланы Игоревны.
— Бессовестная! — заорала она так, что динамик захрипел. — Ты всю семью позоришь! Ты…
Я перевела взгляд на Дмитрия. Он стоял посреди прихожей, бледный до прозрачности, и так крепко сжимал ключи, что костяшки пальцев побелели.
— Едем, — громко сказала я мужу.
Светлана Игоревна мгновенно осеклась, а потом облегчённо выдохнула:
— Вот и правильно! Давно пора было. И белую скатерть из комода не забудьте, у Алины старая с пятном!
На этот раз я молча завершила звонок. Потом подхватила увесистую папку с выкройками, бросила мобильный в сумку и вышла на лестничную площадку.
Дмитрий пошёл за мной без единого слова. У подъезда уже стояло жёлтое такси. Мы устроились на заднем сиденье.
— В городской клуб рукоделия, пожалуйста, — обратилась я к водителю.
Дмитрий резко повернулся ко мне. В глазах у него плеснулось недоумение, он открыл рот, но сказать ничего не успел: из кармана снова посыпались звонки матери, один за другим.
Я положила ему на колени тяжёлую папку и посмотрела прямо в лицо. Не кричала, не упрекала — просто говорила ровно, холодно и предельно ясно.
— Сегодня ты едешь со мной, — произнесла я тихо. — Не к маме выполнять приказы. Не к сестре таскать сумки и спасать её ужин, пока она бережёт свежий маникюр. Ты будешь рядом со своей женой. В первом ряду. Решай, Дмитрий. Сейчас.
В салоне стало так тихо, будто перед самой грозой воздух застыл и потяжелел. Муж смотрел на меня секунд десять, не мигая.
Потом его плечи вдруг опустились, зато спина выпрямилась. Словно что-то невидимое, давно державшее его на коротком поводке, наконец с треском оборвалось.
Он достал непрерывно звенящий телефон и принял вызов.
— Мам, мы едем на выступление Марии, — сначала голос у него дрогнул, но уже через мгновение стал твёрдым. — Ужин Алины устраивайте сами. И без меня.
Из динамика донёсся визгливый, захлёбывающийся от возмущения голос:
— То есть ты родную мать бросаешь из-за её тряпок?!
— Нет, мам, — спокойно ответил Дмитрий. — Я просто больше не собираюсь бросать жену каждый раз, когда тебе с Алиной так удобнее.
Он выключил телефон совсем. Я отвернулась к окну, чтобы он не заметил мою победную улыбку.
Возмездие для его родни наступило почти сразу и выглядело как жалкий домашний спектакль. Позже общие знакомые рассказали мне, что юбилейный ужин Алины обернулся полным провалом.
Светлана Игоревна, привыкшая производить впечатление на подруг дочери чужими руками, носилась по кухне туда-сюда, словно её окатили кипятком.