В воздухе будто застыла густая, вязкая тишина. Нарушал её только ровный сухой треск: Барон невозмутимо доедал корм из своей миски, словно всё происходящее его совершенно не удивляло.
— Значит, это правда? — голос Виктора Михайловича сорвался и стал хриплым. — Ты всё это время нас обманывал?
Он нервно смял край своей бумажной теплицы, даже не замечая, что портит её.
Дмитрий не нашёл в себе сил ни оправдываться, ни смотреть отцу в лицо. Он лишь жалко дёрнул головой, потом сцепил пальцы на затылке и уткнулся лбом в столешницу.
Татьяна Юрьевна коротко вскрикнула, будто у неё перехватило дыхание, и тяжело опустилась на табурет. К груди она прижала кухонное полотенце, словно это могло удержать её от окончательного позора.
— Теперь поговорим о настоящей логике и о том, как здесь будет распределяться пространство, — спокойно сказала я и забрала со стола папку. — Дом принадлежит мне. Этот дубовый стол — тоже мой. И порядок в этих стенах устанавливаю только я.
Свекровь, побледневшая до серого оттенка, заторопилась дрожащими руками сдирать со столешницы свою липкую клеёнку.
— Мария, милая, да мы же не знали, как всё на самом деле… — залепетала она уже совсем другим, приторно-заискивающим голосом.
— Зато вы успели достаточно ясно показать, как относитесь ко мне, — перебила я и указала в сторону коридора. — У вас есть ровно полчаса. Собираете вещи и уходите из моего дома.
Виктор Михайлович хотел что-то сказать. Он даже приоткрыл рот, но слова так и не нашлись. Мужчина медленно поднялся из-за стола, и в этот миг вся его прежняя важность куда-то исчезла. Передо мной стоял усталый, растерянный старик.
— А ты чего расселся? — зло бросил он сыну.
— Дмитрий тоже сейчас пойдёт за чемоданами, — произнесла я, не отводя взгляда от мужа. — Вместе с вами.
Он испуганно заморгал, но возразить не посмел.
— В моём доме не будет жильцов, которые лгут, пользуются чужим и при этом считают себя хозяевами жизни.
Я развернулась и подошла к Барону. Пёс внимательно следил за каждым движением, а потом одобрительно ткнулся мокрым носом в мою ладонь, будто подтверждал: всё сделано правильно.
Скомканная клеёнка с глухим пластиковым шорохом отправилась в мусорное ведро.
Я положила ладонь на чистую деревянную поверхность стола и медленно провела по ней пальцами. Гладкое тёплое дерево было настоящим, прочным, моим. И именно тогда я впервые за долгое время почувствовала, как легко стало дышать в собственном доме.