— Учти: обратно я тебя пущу только после того, как ты на коленях попросишь прощения у Оксаны за каждое сказанное слово!
Из комнаты тут же раздался довольный, почти ликующий смех его сестры. Судя по всему, она уже мысленно отмечала победу: мешавшая ей хозяйка квартиры наконец убиралась с дороги.
Я крепче сжала ладонь перепуганного Егора, другой рукой подхватила чемодан и вышла в подъезд. Дверь за моей спиной захлопнулась с таким звуком, будто отрезала целый кусок прежней жизни. Возвращаться в этот кошмар я больше не собиралась.
С тех пор прошёл месяц. Я устроилась у мамы, привела в порядок нервы, подала документы на развод и сразу же — заявление о разделе имущества. Адвокат, изучив бумаги, сказал, что шансы у меня хорошие: часть средств за квартиру вносилась с моего личного счёта, открытого ещё до брака. Значит, я могла либо отсудить значительную долю недвижимости, либо добиться от Дмитрия крупной выплаты за мою часть.
И вот буквально несколько дней назад мне неожиданно позвонил Роман — муж Оксаны. Да-да, тот самый «жестокий тиран», от которого она, по её словам, едва спаслась и сбежала чуть ли не в чём была.
Мы договорились встретиться в кафе. После разговора с ним вся эта мутная история наконец стала предельно ясной. Оказалось, никто Оксану из дома не выгонял. Денег у неё Роман не отнимал. Никаких ужасов, которыми она кормила Дмитрия, в реальности не было.
Правда оказалась куда прозаичнее и противнее. Оксане просто надоело жить в небольшом городке, где работал её муж. Хозяйством заниматься она не хотела, работать — тем более. Ей захотелось перебраться в областной центр, но снимать жильё было не на что. И тогда она придумала прекрасную, как ей казалось, схему: устроить перед моим доверчивым Дмитрием спектакль с рыданиями на пороге, изображая несчастную жертву, а потом спокойно поселиться у нас и жить на всём готовом за чужой счёт.
Более того, Роман всё это время места себе не находил. Он искал детей, пытался с ними связаться, но Оксана не давала им общаться с отцом. Дмитрию же она рассказывала, будто муж её преследует и шлёт угрозы. Когда Роман наконец выяснил, где именно скрываются дети, он приехал к нашему дому уже не один, а с полицией и представителями опеки. С собой у него были документы, подтверждающие, что Оксана прячет Кирилла, Алину и Тимофея и не водит их в учебные заведения.
Шум тогда поднялся на весь подъезд. Роман забрал детей к себе и заявил, что будет добиваться лишения Оксаны родительских прав за ложь, сокрытие детей и весь этот цирк. Так моя золовка внезапно осталась без своего главного прикрытия.
Но самое абсурдное началось потом. Оксана, лишившись детей, вовсе не растерялась. Она вызвала из деревни их с Дмитрием мать — ту самую женщину, которая теперь разгуливает в моём пальто. И вот уже они вдвоём основательно обосновались в квартире.
Дмитрий, который ещё недавно с пеной у рта защищал «бедную сестричку», теперь сам воет от безысходности. На его шее сидят две взрослые ленивые женщины. Работать они не собираются, зато требуют деньги на доставку еды, развлечения, обновки и прочие радости жизни. Скандалы они закатывают такие, что мои прежние просьбы и замечания на их фоне выглядят невинным детским лепетом.
Он теперь вкалывает на трёх работах, заметно похудел, осунулся и почти каждый день обрывает мне телефон. То пишет, то звонит, то оставляет голосовые сообщения.
Просит забрать заявление на развод. Клянётся, что всё осознал. Обещает уже завтра выставить и мать, и сестру на вокзал, лишь бы я вернулась. Говорит, что совершил самую большую ошибку в жизни и только теперь понял, кого потерял.
Только мне его раскаяние больше не нужно.
Я уже слишком хорошо прочувствовала цену его «любви», его «семейной поддержки» и его готовности меня защищать. Пусть теперь живёт в своей квартире вместе с любимыми родственницами. Пусть кормит их, оплачивает их прихоти и сам стирает их грязные вещи. Это больше не моя война.
На следующей неделе назначен суд. Свою долю в квартире я намерена продать профессиональным риелторам, которые умеют работать с проблемной недвижимостью и трудными жильцами. Пусть Оксана со своей мамочкой теперь демонстрируют таланты «мирного совместного проживания» новым соседям — желательно таким же ярким и настойчивым, как они сами.
А у меня впереди другая жизнь. Спокойная, чистая, без чужой наглости, без паразитов в доме и без трусливого предательства под видом семейных ценностей.
Больше всего меня до сих пор поражает даже не Оксана, а слепота Дмитрия. Мой собственный муж был готов терпеть раскладушку чужого ребёнка в нашей спальне, закрывать глаза на хамство своей сестры и спокойно проглотить даже то, что она фактически уничтожила моё дорогое пальто, — лишь бы только не задеть драгоценных родственников.
