— Скажешь, что помогать будешь только тогда, когда случается настоящая беда, а не когда кому-то захотелось решить свои проблемы за наш счёт. И ещё: любые траты на твоих родственников теперь обсуждаются нами обоими. Если нет… — Марина на секунду прикрыла глаза и тяжело выдохнула. — Тогда я подам на раздел имущества. Я не хочу до этого доводить. Я люблю тебя, Дмитрий. Но жить так дальше не стану.
Дмитрий смотрел на неё растерянно, будто перед ним стояла не его жена, а совершенно другой человек. Он привык, что Марина уступает, вздыхает, но в итоге соглашается. Привык слышать от неё: «Ладно, как скажешь».
— Ты же не решишься, — произнёс он, но уверенности в голосе уже не было.
— Решусь.
Эту ночь они провели порознь. Марина лежала без сна в детской и слышала, как Дмитрий то и дело переворачивается в спальне.
Под утро в квартире послышались осторожные шаги, затем тихо щёлкнул замок входной двери. Он вышел.
Вернулся Дмитрий примерно через час. Марина сделала вид, что спит, но он всё равно сел рядом, на край кровати.
— Марин, — позвал он шёпотом. — Я ездил к маме. Спросил про мастера. Она сначала всё отрицала, потом расплакалась и призналась… сказала, что просто хотела помочь Игорю. У него долги.
Марина открыла глаза и медленно повернулась к нему.
— Значит, твоя мать собиралась вытащить из нашей семьи сто двадцать тысяч гривен, чтобы закрыть кредиты твоего брата?
— Она извинилась, — глухо сказал Дмитрий. — Но потом добавила, что если я перестану помогать, они с Игорем не вытянут. Я правда не понимаю, как поступить.
Марина села на кровати и посмотрела на него прямо.
— Понимаешь. Просто тебе страшно сказать им «нет». Но, Дмитрий, если ты сейчас не скажешь «нет» своей семье, мне очень скоро придётся сказать «прощай» тебе.
Он долго ничего не отвечал. Потом взял её ладонь и прижал к щеке.
— Я не хочу тебя потерять, — тихо сказал он. — И не хочу, чтобы дети росли среди этого вечного спектакля. Просто я не умею иначе. С детства было так: мама — главный человек. Если она недовольна, значит, всё вокруг рушится.
— Ничего не рушится, — мягко возразила Марина. — Ломается только старая привычка. Твоя привычка быть для всех спасателем. Но ты уже не ребёнок, Дмитрий. Ты взрослый мужчина. И твоя главная семья — это мы. Я, Алина и Кирилл. Остальные тоже родные, да. Но они взрослые люди. Свои трудности они должны решать сами. Или не решать — но это уже не твоя ответственность.
Она чуть подвинулась, освобождая ему место. Дмитрий лёг рядом, прямо поверх одеяла.
— Завтра, — произнёс он в темноту, — я позвоню маме. Скажу, что мы дадим только половину той суммы, которую она просила. И исключительно на настоящий ремонт. После сметы от мастера. А с долгами Игорь пусть разбирается сам.
— Для начала это правильно, — едва слышно ответила Марина.
— И ещё скажу, что она больше не может приходить без предупреждения. И что её замечания насчёт твоей еды — лишние.
В темноте Марина впервые за этот вечер улыбнулась.
— Легко не будет.
— Знаю. Но если я выдержал твой ультиматум, то как-нибудь выдержу и мамины слёзы.
Через три дня Елена Сергеевна всё-таки прислала смету от настоящего мастера. Стояк действительно немного подтекал, но никакой катастрофы не было — всего лишь микротрещина.
Ремонт оценили в двадцать восемь тысяч гривен. Ещё двенадцать тысяч требовалось на плитку для одной стены.
Дмитрий перевёл матери ровно половину — двадцать тысяч гривен. Остальное, как потом выяснилось, Игорь занял у приятеля.
Деньги Елена Сергеевна получила, но благодарить не стала. И без слов было ясно: она обиделась не на сумму, а на то, что её ловкая попытка незаметно выудить у сына деньги на чужие долги провалилась.