Марина успела заметить и другое: Елена Сергеевна почти незаметно улыбнулась. Не широко, не открыто — лишь уголки губ дрогнули, но в этом движении было столько удовлетворения, что Марине стало холодно.
Она вдруг ясно поняла: свекровь всё заранее просчитала.
Знала, что Дмитрий уступит. Знала, что он не станет советоваться с женой. Знала, что сказать матери «нет» для него страшнее, чем признать очевидное: его собственная семья давно балансирует на грани.
— Нет, — произнесла Марина.
Трое взрослых одновременно обернулись к ней. На их лицах было такое недоумение, будто она заговорила на чужом языке.
— В смысле — нет? — Дмитрий нахмурился, брови резко сошлись.
Марина заставила себя говорить ровно:
— В прямом. Мы не будем отдавать наши накопления на ремонт квартиры твоей мамы.
Елена Сергеевна коротко усмехнулась. Смех вышел сухим, обиженным, почти театральным.
— Мариночка, речь ведь не о капризах и не о развлечениях. У нас беда случилась. Мы же родные люди.
— Елена Сергеевна, у нас тоже есть семья, — Марина наконец повернулась к ней. — Двое детей. Ипотека. Вы знаете, что Дмитрий в прошлом месяце остался без премии? Мы откладывали эти деньги на летний лагерь для Алины. И на новую стиральную машину, потому что старая уже третий раз за год ломается. У нас нет лишних ста двадцати тысяч гривен, чтобы просто взять и вложить их в чужой ремонт.
— Чужой? — подал голос Игорь, до этого молчавший. — То есть мама для тебя чужая?
— Моя мама — это моя мама, — жёстко ответила Марина. — А Елена Сергеевна — моя свекровь. И я не обязана оплачивать её бытовые проблемы, когда у нас самих каждая гривна расписана заранее.
— Марина, хватит, — Дмитрий резко поднялся. — Мы не на рынке. Ты при детях позволяешь себе так говорить с моей матерью?
— Дети в комнате, — парировала она. — И слышат они сейчас в основном тебя, потому что громче всех говоришь именно ты. Я не сказала, что мы вообще не поможем. Я сказала, что не позволю разорить нашу семью.
Елена Сергеевна медленно встала. Слова ей уже были не нужны. Она просто посмотрела на сына — долго, тяжело, с таким укором, будто Дмитрий лично предал её и оставил без крыши над головой.
— Марина, — голос мужа вдруг потерял уверенность. — Ну мы же что-то придумаем. Машинку ещё раз отремонтируем. С лагерем потом решим, там видно будет. А маме помощь нужна сейчас. Это же всего лишь деньги.
— Всего лишь деньги, — тихо повторила Марина и горько усмехнулась. — Дмитрий, мы уже третьи выходные никуда не выходим, потому что ты сказал: надо экономить на кафе, кино и мелочах. Я согласилась. Потому что у нас были планы. Потому что взрослые люди сначала считают бюджет, а потом тратят. А теперь ты предлагаешь одним движением отдать всё, что мы собрали, на квартиру, где живут двое взрослых работающих людей? У Игоря вообще есть накопления? А у Елены Сергеевны есть дача, которую можно сдать хотя бы на сезон? Или этот вариант даже не обсуждался?
Игорь фыркнул и демонстративно отвернулся к окну. Елена Сергеевна молча взяла сумку.
— Всё понятно, Дима. Зря мы пришли. Простите, что потревожили.
— Мам, подожди, — Дмитрий почти бросился за ней. — Мы всё решим. Марина просто устала, не выспалась, у неё нервы…
— С моими нервами всё нормально, — перебила его Марина. — Настолько нормально, насколько это возможно у женщины, чей муж три года подряд сам принимает решения о деньгах и быте, если дело касается его родственников. Не спрашивая меня. Не считаясь со мной. И даже не думая, что у нас с детьми тоже есть свои нужды.
Она резко замолчала. Ещё секунда — и голос сорвался бы на крик. Поэтому Марина развернулась и ушла в спальню к детям.
В комнате было полутемно, но она сразу поняла: восьмилетняя Алина только притворялась спящей.