Марина стояла у кухонной мойки, смотрела в пустой слив и про себя медленно отсчитывала до десяти. На девятом счёте раздался звонок в дверь, и она мгновенно догадалась, кто пришёл.
Не потому, что кого-то ждала. Наоборот, она мечтала хотя бы об одном спокойном вечере без чужих голосов и чужих просьб. Просто звонок был слишком узнаваемым: резкий, настойчивый, с короткой паузой между нажатиями, будто человек за дверью был уверен — ему должны открыть сразу, без вопросов и задержек.
Марина вытерла мокрые ладони о кухонное полотенце и направилась в прихожую.
— Марина, это мама. Открой, — донёсся из спальни голос Дмитрия.
Не «пожалуйста», не «посмотри, кто там», даже не вопрос. Просто сообщение, как будто решение уже принято за неё.
Она повернула замок.
На площадке стояла Елена Сергеевна — шестидесятилетняя женщина с аккуратно уложенной, жёстко зафиксированной волной седых волос и неизменной сумкой в руке. Эта сумка у неё никогда не была просто сумкой. Она всегда что-то предвещала.
Сегодня она выглядела особенно тяжёлой, набитой продуктами. Чуть позади, сутуля плечи, переминался Игорь, брат Дмитрия. Вид у него был такой, словно он явился не на семейный чай, а на неприятный разговор, где заранее назначил виновных.
— Здравствуй, Марина, — произнесла Елена Сергеевна и сразу шагнула через порог, не дожидаясь приглашения. — Мы ненадолго, буквально на пять минут. Дмитрий дома?
— Добрый вечер, — Марина отступила в сторону. — Да, он дома. Заходите.
Игорь лишь коротко кивнул и протиснулся мимо неё с выражением человека, который в чужой квартире чувствует себя почти хозяином.
Они ещё не успели толком разуться, как из спальни вышел Дмитрий, на ходу застёгивая домашнюю рубашку. Лицо его тут же просияло той мальчишеской радостью, которая в последние годы раздражала Марину почти физически.
— Мам! А мы вас не ждали. Проходите на кухню. Марина, поставь чайник.
В присутствии своей родни Дмитрий удивительно быстро начинал говорить приказным тоном. Для него это, видимо, было способом показать: всё в порядке, дом под контролем, жена слушает, семейная картинка выглядит правильно.
Марина молча включила чайник. Она понимала: если сейчас откроет рот, из неё вырвется нечто такое, что окончательно разнесёт тот хрупкий, натянутый мир, в котором она пыталась существовать последние три года.
— Дмитрий, — начала Елена Сергеевна, усаживаясь за стол. — У нас беда с квартирой.
Он застыл с чашкой в руке.
— Что произошло?
— Стояк прорвало. Соседи сверху залили нас, обслуживающая компания только руками разводит. А ванную теперь надо срочно переделывать. Игорь, покажи ему фото.
Игорь без лишних слов достал телефон и повернул экран к брату. Марина в это время протирала стол, но всё равно успела заметить знакомую плитку. Ту самую, которую три года назад сама помогала выбирать для ванной Елены Сергеевны.
Тогда Марина ещё не понимала, что её мнение в этой семье имеет вес ровно до того момента, пока совпадает с мнением Дмитрия.
— Кошмар, — выдохнул он, вглядываясь в экран. — Мам, это правда ужас. Плитку всю снимать придётся?
— Всю, — с холодным спокойствием ответила Елена Сергеевна. — Мастера уже вызывали. Он сказал, что материалы и работа выйдут примерно от двухсот тысяч гривен. У нас есть только сто двадцать. На остальное, сынок, рассчитываем на тебя.
Марина медленно опустила тряпку на стол.
— Восемьдесят тысяч, — повторил Дмитрий, будто примерял эту сумму к собственным счетам. Потом повернулся к жене: — Марина, сколько у нас лежит на накопительном?
Она посмотрела на него не сразу. Сначала ей понадобилось сделать вдох.
— Сто двадцать восемь тысяч гривен.
— Отлично, — оживился Дмитрий. — Значит, мы даём сто двадцать. Остальное мама как-нибудь найдёт.
Пауза повисла такая тяжёлая, что Марина услышала, как шумит вода в остывающем чайнике. Она заметила, как у Игоря вытянулось лицо: он явно рассчитывал на шестьдесят, максимум на восемьдесят тысяч гривен.