Алина, не поднимая глаз, продолжала что-то листать в телефоне. Дмитрий по дороге лениво подфутболивал носком небольшой камешек, а Кирилл, допив лимонад, размахивал пустой пластиковой бутылкой, будто саблей.
— Я сейчас Андрею наберу, — бросила Валентина Михайловна Марине в спину. — Вот и узнаем, что он по этому поводу скажет.
— Набирайте, — спокойно отозвалась Марина, даже не обернувшись. — Андрей скажет ровно то же самое. Мы ещё зимой договорились: если кто-то собирается приехать, предупреждает хотя бы за неделю. У нас дом, а не гостиница.
Она вошла внутрь, сняла с крючка ключи от летней кухни, достала из шкафа несколько чистых полотенец и запечатанный кусок мыла. Через минуту снова вышла во двор. Валентина Михайловна стояла возле крыльца с телефоном в руке и недовольным лицом.
— Не берёт трубку.
— Тогда пойдёмте. Покажу, где что находится.
Летняя кухня встретила их тёплым запахом сухих досок и лёгким ароматом трав, которые Марина ещё прошлым летом развесила под потолком для чая: мята, душица, смородиновый лист. Помещение и правда было приведено в порядок. Неделю назад Марина вымыла здесь пол, протёрла подоконники, распахнула окна, чтобы выветрить сырость.
— Раскладушки стоят там, — она указала рукой в угол. — Четыре штуки. Постельное принесу чуть позже, подушки и одеяла тоже. Розетки две, вон на стене. Выключатель возле двери. Чайник на этажерке.
Валентина Михайловна медленно осмотрела комнату. По её лицу было видно: она сейчас прикидывает, стоит ли устраивать сцену немедленно или лучше дождаться Андрея и уже при нём предъявлять претензии. Судя по тому, что она промолчала, второй вариант показался ей выгоднее.
— Дети, несите сумки, будем раскладываться, — сухо распорядилась она. — Алина, убери телефон и помоги братьям.
— Ба, тут даже интернет нормально не ловит, — Алина наконец оторвалась от экрана и огляделась с таким видом, будто её привезли не на дачу, а в ссылку. — Вообще ничего нет. И что мы тут целый месяц делать будем?
— Книги почитаешь, — без тени сочувствия сказала Марина. — На веранде целая полка стоит, выбирай любую. Не хочешь читать — огород рядом, работы всем хватит.
— Мы не для того приехали, чтобы в земле ковыряться, — тут же отрезала свекровь.
— Очень зря, — Марина чуть приподняла брови. — Я-то думала, вы за свежим воздухом выбрались. А свежий воздух обычно идёт в комплекте с грядками, а не с круглосуточным сидением в телефоне.
Больше она объяснять ничего не стала. Развернулась и пошла обратно в дом. Полы ещё ждали её, да и обед теперь нужно было готовить не на двоих, а на целую толпу. Как бы сильно Марина ни злилась, дети голодными остаться не должны. Они не виноваты, что их бабушка вдруг решила изобразить заботливую родственницу, но сделать это за чужой счёт.
На кухне Марина снова открыла холодильник, теперь уже не просто бегло, а внимательно, как человек, привыкший рассчитывать продукты до последнего кусочка. Десяток яиц — на шестерых это один завтрак, не больше. Колбаса ещё оставалась, если резать почти прозрачными ломтиками, хватит на бутерброды.
Суп можно сварить из куриной грудки, которая лежала в морозилке, и добавить туда вермишель. На второе — картошка с луком. Картофеля, к счастью, с прошлого урожая оставалось ещё примерно полтора мешка.
Но дальше начиналась настоящая головная боль. Четыре дополнительных человека на месяц — это не мелочь и не «как-нибудь перехватим». Марина быстро прикинула в уме: хлеба теперь понадобится минимум две буханки в день, молока — литра три, если дети его пьют. Яйца будут уходить десятками за пару дней. Мяса, чтобы кормить нормально, а не одной пустой кашей, нужно хотя бы полтора килограмма в сутки. Плюс крупы, макароны, масло, сахар, чай, печенье, овощи, фрукты. Месяц содержать такую компанию — это сверху примерно тридцать тысяч гривен, а то и больше. И с какой стати это должно лечь на их семейный бюджет?
Когда Марина подошла к летней кухне с кастрюлей супа и второй кастрюлей тушёной картошки, Валентина Михайловна сидела на раскладушке и разговаривала по телефону. По интонации Марина сразу поняла: звонок дочери, Оксане.
— …нет, в дом не пустила. Представляешь? Сказала, чтобы мы в сарае жили. Я к сыну приехала, а она меня — в сарай. — Валентина Михайловна замолчала, слушая ответ. — Конечно, Андрей ещё не в курсе. Приедет — разберётся. — Снова пауза. — Да чисто тут, нормально. Но сам принцип! Я же с детьми приехала!
Марина поставила кастрюли на стол, покрытый старой клеёнкой.
— Валентина Михайловна, обед готов. Куриный суп и картошка. Позовите детей.
Свекровь прикрыла телефон ладонью.
— Спасибо, Марин. Но мы пока свои продукты разберём. Я взяла крупу, тушёнку, печенье, чай. Ты иди, мы сами управимся.
— Свои продукты — это прекрасно, — кивнула Марина. — Они очень кстати. Я как раз список составила.
Она достала из кармана сложенный вчетверо листок из тетради и протянула Валентине Михайловне. Та взяла его настороженно, развернула и начала читать, едва заметно шевеля губами. С каждой строчкой лицо свекрови становилось всё длиннее.
— Это ещё что? — наконец спросила она.
— Перечень продуктов на неделю, — пояснила Марина. — Я считала на четверых: на вас и троих детей. Завтрак, обед, ужин. Хлеб, молоко, яйца, мясо, курица, крупы, овощи, фрукты. Внизу примерная сумма — семь тысяч двести гривен. Это только на семь дней.
— Ты в своём уме? — Валентина Михайловна уставилась на неё так, будто услышала неприличное слово. — Я к сыну приехала! Какие ещё семь тысяч?
— Валентина Михайловна, я тоже работаю, — голос Марины оставался ровным. — Мы с Андреем не купаемся в деньгах, живём от зарплаты до зарплаты. У нас не заложено в бюджете тридцать тысяч на внезапных гостей. Вы приехали без предупреждения и поставили нас перед фактом. Поэтому вариантов два: либо вы покупаете продукты для себя и детей, либо весь месяц все вместе питаемся гречкой и картошкой. Решайте сами.
Свекровь смотрела на листок так, словно это была не записка с продуктами, а квитанция огромного штрафа, выписанного ей совершенно несправедливо.
— Я Андрею покажу, — процедила она.
— Обязательно покажите, — согласилась Марина. — Думаю, он только обрадуется, что расходы будут распределены честно.
С этими словами она вышла, оставив Валентину Михайловну с листком в одной руке и телефоном в другой. На столе остывали кастрюли. Марина была почти уверена: Андрей её поймёт. Не потому, что он плохо относился к матери. Он любил Валентину Михайловну, хоть и прекрасно знал её привычку всё решать за других. Но финансовое положение семьи он понимал не хуже Марины.
Кредит за машину они закрыли только в марте. Теперь откладывали на новые окна: старые деревянные рамы рассохлись, зимой из щелей тянуло так, что приходилось затыкать их поролоном и тряпками.
Лишних денег не было. Каждая гривна считалась. Андрей отлично понимал и другое: его сестра Оксана с мужем, улетая в Турцию, не оставила матери денег на содержание детей. Она просто переложила своих ребят на бабушку, а бабушка, не долго думая, привезла их к ним.
Андрей вернулся уже ближе к девяти вечера. Уставший, пыльный, с рабочей сумкой на плече. Зайдя во двор, он сразу заметил свет в летней кухне и нахмурился.
— А там кто?
— Твоя мама, — ответила Марина. — И трое Оксаниных детей. Приехали на месяц.
Андрей медленно опустил сумку на крыльцо и провёл тыльной стороной ладони по лбу.
— Когда?
— Сегодня в одиннадцать утра. Позвонила с остановки.
— С остановки? — переспросил он, будто не сразу поверил услышанному. — То есть вообще без предупреждения?
— Именно. Сказала: «Мы на остановке, встречай».
Он несколько секунд молчал. Потом снял рабочую куртку, повесил её на перила и тяжело сел на ступеньку.
— Марин, я ничего не знал. Честное слово.
— Если бы знал, ты бы предупредил.
— Она даже намёком не сказала. Я с ней в четверг разговаривал. Говорила, что поедет к Оксане, с детьми на выходных посидит. Про месяц — ни слова.
— Я тоже о месяце узнала только сегодня утром. Минут за пятнадцать до того, как они появились во дворе.
Андрей потянулся, хрустнул шеей и поднялся.
— Ладно. Пойду поздороваюсь.
— Иди. Я поселила их в летней кухне. В доме места нет.
Андрей кивнул и, к её облегчению, даже не попытался возразить.
